Сегодня уникальных пользователей: 246
за все время : 2715151
МЫ В СОЦИАЛЬНЫХ СЕТЯХ:
В мире книг
КУДРЯВЦЕВА Л. А. (Киев) ОСОБЕННОСТИ МАССМЕДИЙНОГО ПОЛИТИЧЕСКОГО ДИСКУРСА УКРАИНЫ «ПОСЛЕМАЙДАННОГО» ПЕРИОДА

– Что такое демократия по-украински?

– Это когда вы все будете голосовать до тех пор, пока не выберете настоящих демократов.

(Из анекдота – «Сегодня», 18.01.2010)

События, связанные с президентскими выборами 2004-го года и получившие название «оранжевая революция», а в оппозициональном дискурсе – «так называемая оранжевая революция», «оранжевый шабаш», «оранжевый переворот» и под., изменили политический вектор развития Украины, а следовательно,и политический дискурс и массмедийный политический дискурс как особый тип дискурса в частности.

Прямая трансляция «революции на Майдане»1 5-ым телеканалом послужила спусковым механизмом новых тенденций развития украинского социума, одна из которых – невиданная доселе политизация всех слоев общества, вовлечение широких масс в массмедийный политический дискурс, а в последнее время – и в ту его разновидность, которая связана с интернет-коммуникациями.

Перманентный выборный процесс, в котором пребывает Украина с 2004 года (президентские, парламентские, местных советов депутатов, мэров городов – очередные и досрочные выборы), значительно повысили роль масс-медиа в жизни украинского социума. Это связано и с возросшим количеством политических ток-шоу на центральных телеканалах с высокими рейтингами и одно-, двукратными эфирными повторами, и активным использованием политиками и политологами в предвыборной агитации печатных СМИ, интернет-изданий, наружной рекламы. Все это позволяет утверждать, что медиатизация жизненного пространства украинского социума «после Майдана» (событий 2004 года) достигла критической массы, что на Украине реализуется одна из моделей воздействия масс-медиа на социальном уровне – модель медиазависимости2, которая напрямую связана с нестабильностью в общественно-политической жизни страны. В условиях кризиса власти (2004 – 2010 гг.) украинские граждане все чаще обращаются к масс-медиа как к источнику не только информации, но и психологического комфорта. А СМИ, в свою очередь, получили уникальный шанс – оказывать беспрецедентное массированное речевое воздействие на практически беззащитных перед ними граждан.

Отличительными особенностями украинского массмедийного политического дискурса «послемайданного» периода стали конфликтогенность и агрессивность, которые и предопределили общее направление речевого воздействия, отбор как вербальных, так и невербальных средств и приемов его выражения. Для современного украинского политического мышления в целом установки толерантности ослаблены, массмедийная политическая речь, особенно в контексте нарратива «Выборы», тяготеет к бескомпромиссности, непримиримости, речевой агрессии. Политическая интолерантность публичных лиц, включая руководителей страны, громкие скандалы, обвинения в предательстве национальных интересов, антигосударственной, противоправной деятельности, сепаратизме, уголовном прошлом и под. стали частью жизни социума, а следовательно, и собственно медийным контентом 2004 – 2010 гг. в условиях политического выбора, каковым является избирательная кампания. Желание очернить оппонента сопряжено с желанием оказать психологическое воздействие и влияние не только на оппонентов – прямых участников конфликтных форм коммуникации, но в первую очередь – на третьих лиц, слушателей/зрителей/читателей, с целью навязать им свои негативные оценки, оказать манипулятивное воздействие.

Существование в обществе определенной системы оценок и имеющееся у его членов представления о справедливости такой системы позволяет адресанту без какой-либо аргументации не только соотнести свои действия и действия своих оппонентов со справедливой, на его взгляд, оценкой, но и осуществить широкомасштабное манипулятивное воздействие на общественное сознание, используя в качестве канала такого воздействия необъятный коммуникативный ресурс масс-медиа.

Исследование украинского медиадискурса показывает, что персоны нарратива «Выборы» широко используют в своих дискурсивных практиках как позитивные оценочные суждения, так и негативные. Причем позитивные оценочные суждения кандидатов в президенты от действующей власти связаны преимущественно с утверждениями о нынешних достижениях в экономике, политике, социальной сфере и т. д. (ср.: «Мы достигли отличной динамики в экономике… Экономические темпы развития были практически самыми большими в Европе… [при самых больших в Европе темпах падения производства в период кризиса – Л. К.]… Я этим горжусь…» (Виктор Ющенко, президент Украины, кандидат в президенты. – «Факты», 5.01.2010)).

Позитивные оценочные суждения кандидатов от оппозиции представляют всевозможные достижения и блага в будущем, в случае их победы на выборах: «Я сделаю Украину по-настоящему независимой… Я укреплю демократию… Украина станет государством для людей» (Виктор Янукович, лидер Партии регионов, кандидат в президенты. – «Комс. правда в Украине», 5.01.2010).

Варианты негативных оценочных суждений имеют достаточно широкий спектр. Прежде всего, это обвинения оппонента в некомпетентности вообще или в незнании каких-то профессиональных вопросов в частности, а также оценка умственных способностей оппонента. Подобные обвинения исходят не только от оппозиции, как можно было бы предположить (ср.: «Нынешний правящий режим не способен в разгар мирового финансового кризиса проводить разумную финансовую реформу» – «БЛИК», 17.12.2008), но и от одной ветви действующей власти в адрес другой: «Подписанное вами соглашение [с РФ о поставках газа – Л. К.] – это капитуляция. Вы – бездари!» (президент в адрес правительства, «Рабочая газета», 7-13.02.2009).

Наиболее активно реализуемая в последнее время модель оценочных суждений в украинском медиадискурсе – обвинение оппонентов в чрезмерном рвении к власти. Суждения такого типа используют в качестве аргумента все субъекты политического нарратива «Выборы»: «Сегодня вы идете по трупам ради своей цели» (президент в адрес премьер-министра, «Рабочая газета», 7-13.02.2009), «Я ясно увидел, что Вы [президент Украины – Л. К.] сейчас основное внимание уделяете не проблемам Украины, а думаете, как удержаться при власти. И готовы для этого воспользоваться даже мировым финансовым кризисом» (экс-президент Л. Кравчук, www.unian.net, 24.02.2009); «…его [Лидера Партии регионов – Л. К] слова о наличии антикризисной программы воспринимаются как очередная попытка вернуться к потерянной властной кормушке» (www.unian.net, 22.12.2008).

Нельзя не отметить, что оценочные суждения, обвиняющие оппонента в нанесении ущерба стране, отдельной области, границам страны звучат чаще всего по отношению друг к другу из уст представителей одной политической силы, пришедшей к власти в результате «оранжевой революции»: «Вы довели Украину до дефолта в 1997 году (премьер-министр в адрес президента, «Рабочая газета», 7-13.02.2009); «Тимошенко привела во власть людей с судимостями, а ее депутаты занимаются захватом бизнеса других людей и незаконными сделками с землей в Киевской области, – говорит Ющенко [президент – Л. К.]» («Сегодня», 24.12.2008).

О распаде некогда единой «оранжевой» команды и о связанной с их действиями дестабилизации политической обстановки в стране свидетельствуют оценочные суждения, обвиняющие оппонентов не только в обострении конфронтации, развале коалиции (Тимошенко заявила, что Ющенко развалил коалицию» «БЛИК», 3.09.2008), но и в нарушении морального облика нормального члена общества, в нечестности и непорядочности: «В конце совещания СНБУ [Совета национальной безопасности Украины – Л. К.] глава МВД якобы подозвал к себе киевского мэра и сказал, что тот “брехун и просто падлюка”, однако получил ногой по колену» (www.unian.net, 25.01.2008); «Это шок! В недавнем 2004 году они со слезами обнимались на Майдане, потом со скандалом поссорились, помирились и вот опять дерутся и ставят друг другу подножки» («БЛИК», 22.12.2008).

Особенностью украинского массмедийного политического дискурса являются появившиеся еще в ходе избирательной кампании 2004 г. и не утратившие актуальности по сей день неаргументированные оценки по типу «Они – бандиты», «Он/она – вор», исходящие в 2004 г. от оппозиционных политических сил, а в «посторанжевый» период – преимущественно от получивших власть «оранжевых» сил (руководителей государства и чиновников высокого ранга) в адрес друг друга. Подобное не наблюдалось ранее, во все предшествующие годы независимого государства. В масс-медиа такие суждения представлены, как правило, в виде непрямого или прямого цитирования: «Воровка и подкаблучники!» (президент о премьере и ее соратниках – «БЛИК», 23.12.2008); «Юлия Владимировна, вы регулярно воровали тот газ, а теперь поучаете, как избавиться от коррупционеров? У вас дар к воровству, пусть мне бог простит!» (президент в адрес премьер-министра, «Рабочая газета»,7-13.02.2009); «Я знал и Павла Лазаренко [экс-премьер-министр Украины, бывший деловой партнер нынешнего премьер-министра, кандидата в президенты Ю. Тимошенко, в настоящее время отбывает наказание в тюрьме США – Л. К.] и Юлию Тимошенко, и лично с ними разговаривал. Это воры самого крупного “класса”, – заметил мэр Киева Черновецкий» (www.unian.net, 09.02.2007).

Известно, что одним из способов речевого воздействия в массмедийном политическом дискурсе является использование идеологически нагруженной лексики с целью размежевания «наших» и «ненаших», формирования в массовом сознании мегасимволов Добра и Зла. Так, например, в дискурсе «оранжевых» партий в числе названной лексики голодомор, демократия, демократическая коалиция, евроинтеграция, европейские стандарты, евроатлантическая интеграция (о вступлении в НАТО), проукраинская политика и под., в дискурсе политических оппонентов – дружба с Россией, европейский вектор, соцстандарты, федерализация, объединение страны, единое экономическое пространство (ЕЭП), государственный статус русского языка, реформа местного самоуправления, системные реформы, политическая стабильность и др.

Идеологическую функцию выполняют также словесные ярлыки, являющиеся маркерами чуждости, символами Зла, вызывающие негативное отношение, формирующие образ врага в общественном сознании.

Ярлыки в украинском массмедийном дискурсе используются широко и разнообразно. В период парламентских избирательных кампаний это преимущественно названия политических направлений, партий, идеологий, общественных явлений: а) антиукраинская политика, русско-советская партия, «дети Кучмы», партия донецких бандитов, «донецкие бандюки», «донецкие», «доны», промосковские политики, кремлевские агенты, пятая колонна, рука Москвы/Кремля, еэпнутые (о сторонниках ЕЭП – единого экономического пространства) – с одной стороны и б) бандеровцы, «нашисты» (представители партии «Наша Украина»), нацики, «оранжи», «померанцы» (от укр. помаранчевый ‘оранжевый’), проамериканская политика/политики, пронатовская политика/политики/президент, фашисты, «майданутые» (о тех, кто стоял на Майдане в 2004 году – сторонниках В. Ющенко), галичанско-чикагская камарилья (о западноукраинских сторонниках В. Ющенко, апелляция к американскому гражданству и месту рождения – Чикаго жены В. Ющенко), оранжевый клан, оранжевый путч, ющенизм с другой стороны.

В ходе президентских избирательных кампаний актуализируется группа ярлыков, дискредитирующих политического оппонента созданием негативного образа. Это могут быть оскорбительные эпитеты, метафоры, имена, названия, которые характеризуют того или иного кандидата в президенты, вызывают эмоционально-негативное отношение к нему окружающих: о В. Януковиче: зек, Бандюкович, премьер-шапошник (апелляция к его уголовному прошлому), проффесор (апелляция к распространенной в 2004 в масс-медиа анкете, заполненной Януковичем); о В. Ющенко: «трехпроцентный» президент, «кефирный» рейтинг президента (апелляция к 2,5-3% рейтинга согласно социологическим опросам 2009 г.), «пасечник» (апелляция к увлечению президента).

Надо отметить, что в 2008 – 2009 гг. впервые в избирательной кампании на Украине из уст первых лиц государства прозвучали грубо-оскорбительные ярлыки, нашедшие отражение и развитие в массмедийном дискурсе: комментируя декларацию о доходах Ю. Тимошенко, президент на встрече с журналистами высказался в адрес премьер-министра: «Бомж! Где берутся сотни миллионов гривен на рекламу у премьера, у которого ни квартиры, ни кусочка земли, ни машины? Бомж! Как можно 50 лет бомжом жить в стране?» («Власть денег», №48, ноябрь 2009). Ярлык «бомж» и возникшие после него «Бомжуля» (бомж + Юля, по аналогии с Тигрюля из политической рекламы Ю. Тимошенко), «Леди Бомж» активно стали использоваться в печатных СМИ и в интернет-пространстве.

Широкую распространенность в украинском массмедийном политическом дискурсе получили ярлыки, выражающие иронию или сарказм: экспрессивная «кыця» (рус. кошечка), «наша кыця», «газовая принцесса» (о Ю. Тимошенко; в последнем – апелляция к ее прошлому: руководству компанией ЕЭСУ и связанными с ней уголовными скандалами в Украине, России и США), «Катрин-Клэр» (о Катерине Ющенко – жене президента, гражданке США украинского происхождения; номинация активно использовалась в президентской кампании 2004 г.), «мессия» (о В. Ющенко), «кролик Сеня» (об Арсении Яценюке) и др.

Появление ярлыков может быть обусловлено негативной реакцией на высказывание политика. Так, обращение «любі друзі» (рус. любимые друзья) в публичном выступлении президента стало в украинских масс-медиа обобщенным наименованием с отрицательной коннотацией наиболее приближенных сторонников президента. Усиливает воздействующий ресурс украинского элемента «любі друзі» его использование в русскоязычных текстах (приём переключения языковых кодов) для обозначения таких осуждаемых явлений, как кумовство, коррупция в окружении президента: «Означают ли события, которые произошли на последнем съезде “НУ” [партия президента «Наша Украина» – Л. К.], что в партии начался серьезный процесс кадрового обновления, освобождения от “любих друзів”?» («Киевский телеграф», 27.10-2.11.2006); «Оставшуюся половину [кредита МВФ – Л. К.] “освоили” “любі друзі”: силами собственных и семейных фирм и фирмочек в рамках “тендеров о госзакупках”, о которых слагают легенды» («2000», 27.03-2.04.2009, №13).

Из политических ярлыков, введенных в массмедийный дискурс в еще 2004 году, но сохранивших свой воздействующий потенциал и активно используемых все эти годы, следует назвать такие, как «проффесор», «любі друзі», «донецкие», «нашисты», «оранжи», «померанцы», «пасечник», «газовая принцесса». Данные номинации вызывают эмоционально негативное отношение той или другой части общества (в зависимости от электоральной поддержки «своего» политика и его партии).

Ярко выраженной особенностью украинского массмедийного политического дискурса 2004 – 2010 гг. является апелляция к психоэмоциональной сфере адресата, что усиливает воздействующий эффект масс-медиа. Обращение к чувству реального или выдуманного страха предполагаемого реципиента при высокой скорости и непрерывности потока информации, характерных для современных масс-медиа, не дает возможности рационально-логически осмыслить сообщение, способствует его эмоциональному восприятию, а постоянная апелляция к одним и тем же страхам, чему способствуют повторы соответствующих вербальных ярлыков, убеждают адресата в реальности навязанного ему страха и созданного такими вербальными ярлыками образа врага.

Базовых страхов, эксплуатируемых украинскими политиками, политтехнологами и журналистами, несколько. В дискурсе оппозиционных «бело-голубых» Партии регионов и их сторонников – это а) страх перед национализмом (фашизмом): «нашисты» (о представителях партии «Наша Украина», аналогия с номинацией «фашисты»), «оранжево-коричневая истерия» (аналогия та же), «нацики, выползшие из схронов» (о националистах, апелляция к ОУН-УПА – организации украинских националистов, которые проживали в лесных землянках – «схронах» в послевоенные годы в период партизанской войны с советской властью) и б) страх перед иностранным влиянием (например, пронатовские, проамериканские политики/президент).

В дискурсе «оранжевых» политических сил базовым страхом, активно эксплуатируемым в периоды всех избирательных кампаний, выступает страх перед криминальными структурами. Речевые средства нагнетания этого страха разнообразны и многочисленны. Прежде всего, это вербальные ярлыки, как внедренные в масс-медиа в 2004 г.: зэк, Бандюкович (о Януковиче), донецкие бандиты (о его соратниках), так и появившиеся в период избирательной кампании 2009 – 2010 гг.: «донецкий пацанат» (от жаргонного пацан – член криминальной группировки), «бандитский край», которыми создается негативный образ не только политических оппонентов, но уже всех избирателей региона, голосующего за Януковича. Образ нынешних врагов подкрепляется страхом перед реальными врагами далекого прошлого, когда речь идет о «бригадно-ордынской ментальности» жителей Донбаса («Український тиждень», 29.01.2010, №4) от бригада – жаргонное ‘преступная группировка’, орда – от татаро-монгольская орда, апелляция к завоеванию территории нынешней Украины татаро-монголами в историческом прошлом; «нахрапистая орда с востока [о Донбассе – восточном регионе Украины – Л. К.], отбирающая собственность и свободу» («Новая газета», 26.01.2010). В последнем примере подключаются страхи потерять собственность и свободу.

Вербальными составляющими «коллективного» массмедийного образа врага в лице политических оппонентов выступает ненормативная лексика уголовного жаргона, которая повсеместно и активно используется в «оранжевом» политическом медиадискурсе с 2004 года и по сей день (мочилово, братки, хавать, шестерить, бригадир, паханы и многие другие номинации реалий уголовной среды). В этой связи не могу не привести фрагмент обращения новоизбранного президента В. Ющенко к главам службы безопасности и министерства внутренних дел Донецкой области в феврале 2004 г.: «Ребята, или вы защищаете свою страну, как говорит присяга, до последней клеточки, или идете бригадирами к паханам» (программа «Телевизионная служба новостей» всеукраинского телеканала «1+1», 10.02.2005). Данное высказывание имеет пресуппозицию «сотрудники правоохранительных органов Донецкой области – уголовники, поскольку являются носителями уголовного жаргона». Интерпретация адресатом такой информации вполне предсказуема. Манипулятивное воздействие идет на уровне подсознания без какого-либо рационально-логического осмысления.

Речевая агрессия, эксплицитно выраженная определенными экспрессивно-эмотивными лексемами с негативной оценочностью, нагнетание страха стали отличительной чертой политического дискурса украинских масс-медиа, особенно в последние три недели между первым и вторым турами выборов президента Украины 2010 года: «орды Януковича откровенно борзеют, и те, кто до сих пор не понял, не осознал всего риска сложившейся ситуации, вполне вероятно в ближайшем будущем отдадут им все, что имеется. И не пикнут» («Помни героев Крут – останови вражескую орду Януковича» www.rupor.info, 29.01.2010). И это далеко не единичные примеры. Так, газета «Свобода», говоря о волеизъявлении граждан юго-востока страны, уничижительно назвала результат первого тура голосования на президентских выборах 2010 года «восстанием малороссов». И далее: «Именно так можем диагностировать нынешний электоральный вертеп из марионеточной части всех украинцев, которая на нынешних президентских выборах восстала и “взяла массой” – пока только в первом туре, уже в который раз явив миру мерзкий букет из непробиваемой неполноценности и полного комплекса всех своих исторически извращенных негативов» («Свобода», 02.02.2010) и т.д.

Экспрессивные лексемы малороссы (в «оранжевом дискурсе имеет негативную оценочность), вертеп, марионеточный, неполноценность, извращенный формируют крайне негативный образ «ненаших» – всех избирателей юго-востока Украины.

Еще одной отличительной особенностью массмедийного политического дискурса последнего времени является более широкое, в сравнении с избирательной кампанией 2004 года, использование имплицитной формы подачи информации, которая, как известно, обладает, большей притягательной силой, поскольку предполагает соучастие адресата в создании сообщения путем извлечения скрытой информации. Интерпретируя сообщение в запланированном адресантом виде, адресат принимает нужную адресанту информацию, не ищет ее подтверждения, обоснования. В этом и заключается манипулятивная составляющая имплицитной информации. Так, после первого тура президентских выборов 2010 года кандидат в президенты обратилась к избирателям, проголосовавшим в первом туре, по ее словам, «за других кандидатов демократических сил»: «Я убеждена в том, что, когда вы голосовали за новые преобразования, когда вы голосовали за новых людей, за новых лидеров, вы не имели в виду привести к власти криминалитет» («Комс. правда в Украине», 22-28.02.2010); «Я уверена, что люди, которые голосовали за всех кандидатов от демократических сил: Тигипко, Яценюка, Супрун, Костенко, не видят будущего страны во главе с криминалитетом» («Факты», 21.01.2010).

В этих высказываниях нет эксплицитных характеристик своего политического оппонента, с которым она вышла во второй тур выборов, но вербальная оппозиция «демократические силы», «новые преобразования» с одной стороны, и «криминалитет» с другой, предполагают, что именно за ее оппонентом стоит криминалитет. Позитивный образ адресата и негативный – неназванного, но известного политика фиксируют в сознании слушателя/читателя слова-операторы: «демократический», «новые преобразования», «криминалитет». Создание негативного образа, дискредитация оппонента с использованием имплицитных форм выражения речевой агрессии – более тонкий и наиболее действенный способ манипулятивного воздействия на адресата в сравнении с эксплицитной речевой агрессией.

Значительным воздействующим потенциалом в избирательных кампаниях обладают, как известно, политические лозунги. Наиболее яркими из них были в 2004 г.:«Нас багато – нас не подолати!» (рус. «Нас много – нас не победить!), «Ющенко – так!» (рус. «Ющенко – да!»), в 2009 г. – «Вона працює» (рус. «она работает»). Время появления последнего – период жесткого противостояния в Верховной Раде и блокирования депутатами Партии регионов трибуны парламента в борьбе за принятие закона по социальным стандартам. Это предопределило появление рекламных билбордов: «Вони блокують. Вона працює» (рус. «Они блокируют. Она работает»). Широкое обсуждение в масс-медиа ситуации в парламенте, а также отмеченная выше медиатизация украинского социума сделали прагматическую пресуппозицию легко узнаваемой адресатами: они – Партия регионов, она – премьер-министр Ю. Тимошенко. Высокая оценка деятельности премьер-министра, кандидата в президенты, вводится в имплицитном виде. Основное воздействующее назначение первой части рекламного текста («Вони блокують») состоит в присвоении оценки и создании подобия аргументации, без чего положительная оценка деятельности главы правительства на фоне экономического кризиса, падения производства, повышения безработицы и т.п. была бы воспринята обществом с недоверием. Параллельно с позитивной оценкой работы главы правительства вводится негативная оценка ее оппонентов. В ходе избирательной кампании первая часть политической рекламы менялась, информируя обо всех делах правительства Ю. Тимошенко, неизменной оставалась вторая часть – «Вона працює».

Однако положительный эффект данного политического лозунга оказался сомнительным, поскольку его имплицитность получила в рекламных текстах3 неожиданные и разнообразные интерпретации, в том числе и игровые: «Вона працює. Вона – це автокомісійка» (реклама автокомиссионного магазина), «Вони працюють. Ми танцюємо» (реклама танцевального клуба «Биг Данс»), «Вони розмовляють. Вона працює. А я знімаю» (реклама фотоаппарата), «Вона працює – ви відпочиваєте» (реклама сауны); «Вона працює – ми ремонтуємо» (реклама оперативной компьютерной помощи); «Вона працює!!! Ви відпочиваєте» рекламе в метро). В ряде украинских регионов появились билборды с антирекламой слогана: «Вона працює – Україну грабує» (рус.‘Она работает – Украину грабит’), «Вони кака. Вона цяця» (рус.‘они кака – она ляля/куколка’), «Вона працює. Вони вмирають. Вони – це українці» (апелляция к рекламе «Вона працює. Вона – це Україна»),

В оппозиционных масс-медиа местоимение «вона» стало использоваться с денотативным содержанием ‘премьер-министр Украины’. Субстантивация украинского местоимения с соответствующим изменением его грамматической парадигмы, графическое выделение получает в контексте яркую негативно-оценочную коннотацию: «А еще я заметила, что у ВОНЫ пустые глаза, как пуговицы…» («2000», 01.01.2010); «А пока ВОНА борется с кризисом и эпидемией (президент борется с ВОНОЙ) обходные газопроводы тем временем строятся» («2000», 11.12.2009); «…неведомые (или ведомые) силы толкают ВОНУ в то самое кресло» (там же); «Кому кризис – война, а кому ВОНА! Вот у кого в стране кризиса нет, так это у “премьерки” – с таким купеческим размахом отгуляла собственное выдвижение! [кандидатом в президенты – Л. К.]» («2000», 30.10.2009); «Креативщики ВОНЫ высоко подняли планку…» («Сегодня», 15.01.2010).

Экспрессивность, ирония, сарказм номинации «ВОНА» поддерживается графически, а в некоторых случаях – и присутствием в одном синтагматическом ряду других лексических экспрессивов: кака, цяця, премьерка (используемый в западной Украине лексический вариант к «премьер»). Отдельные попытки придать образу «ВОНЫ» положительную оценочность успеха не имели (в поддерживающем президентскую кампанию Ю. Тимошенко журнале заголовок статьи, вынесенный на первую страницу обложки: «Великая Отечественная ВОНА» «Фокус» №52 (164), 23.12.2009).

Наряду с семантической трансформацией украинского местоимения ВОНА следует отметить также преобразование формы слова ВОНА → ВОйНА, влекущее за собой еще одно изменение значения (→ ‘война’), ассоциативно наполняющее крайне негативным смыслом создаваемый образ: «Остановите ВОйНУ!» («2000», 12.02.2010).

Имплицитная форма дискредитации оппонентов используется и одной и другой стороной политического противостояния. Ср.: «В то же время Австрия специализируется на отмывании денег из стран Восточной Европы. Австрийские финансовые корпорации в Европе имеют примерно такую же репутацию, как бизнесмены из Донецка» («Киевский телеграф». 28.04 – 4.05.2006). Данное суждение имеет пресуппозицию «криминальный бизнес донецких бизнесменов», которая направлена на навязывание адресату негативной оценки. Эта пресуппозиция поддерживается эксплицитными ярлыками «донецкие бандиты», «донецкие бандюки», «доны», «донецкие», которые были введены в массмедийный дискурс в 2004 г. и продолжают активно использоваться в ходе всех избирательных капаний.

Обвинения оппонента, выраженные имплицитно, могут иметь самый разный характер, вплоть до обвинений в пристрастии к наркотикам, причем привлечь адресанта к ответственности за распространение неподтвержденной информации практически невозможно, поскольку она не выражена в сообщении в явном виде. Ср., например: «Девушка с конопляной поволокой во взгляде переходит вместе с коммунистами в оппозицию» («Киев. телеграф», 30.06-6.07.2006). «Конопляная поволока во взгляде» – это, по сути, обвинение в употреблении наркотиков, не названным в тексте, но однозначно угадываемым читателем лидером оппозиции 2004 года Ю. Тимошенко. Читатель при этом безусловно вспомнит прямое обвинение в употреблении кокаина Юлией Тимошенко, прозвучавшее из уст представителя Партии регионов Т. Черновила, но в последствии им дезавуированное.

Имплицитную информацию могут содержать окказиональные номинации: «…недавно Луценко заявил, что Киев возглавляет “коксохимический мэр”» («Сегодня», 5.11.2007), «Леня-Космос» и «космонавт» (о мэре г. Киева) (ассоциации с элементами из жаргона наркоманов: «кокс» кокаин, «космос» состояние наркотического опьянения).

Абсолютно новым для массмедийного политического дискурса «посторанжевого» периода является использование первыми лицами государства, лидерами политических партий в публичном дискурсе (пресс-конференции, заседания органов власти и т. д.) с последующим тиражированием в масс-медиа непристойной, грубо-фамильярной лексики (или эвфемизмов табуированных единиц), которая в большей степени демонстрирует низкий уровень культуры самих говорящих. В сентябре 2005 года президент, пребывая с визитом в США, объявил во время телемоста с Украиной о том, что отправил в отставку премьер-министра и правительство страны: «Все должны… уйти с пляжа, – отметил Ющенко» (www.pravda.com.ua, 11.09.2005). Или: «Скорее всего решение должно быть таким, что все должны уйти с пляжа» (В. Ющенко, «Вечерние вести», 21.09.05). Адресант не произнес табуированное слово (а именно: «послать на х… с пляжа» вульгарный фразеологизм с табуированной лексемой), но оно было воспринято определенной частью общества, как и всякий прецедентный текст. Или его же высказывание: «Если не заплатите своим партнерам в Верховной Раде, если они не купят себе очередной Lexus, то они к вам, извините, жопой повернутся» (в адрес премьер-министра на заседании Совета национальной безопасности Украины, тиражированное в масс-медиа, «Сегодня», 10.01.2009; «Власть денег», 2009, №48 и др.); «Перед мордой того журналиста поставь тот счет, а потом пойди в суд!» (В.Ющенко о скандале с сыном, «Украинская правда», 27.07.2005); «Господин Осадчий возглавляет предвыборный штаб Ющенко и имеет задание просто блокировать работу. Бестолочь, блин!» (Юлия Тимошенко, «Викна», телеканал СТБ, 05.11.2009); «Я [Виктор Янукович – Л. К.] об этом публично скажу сегодня на телевидении, что этого засранца [мэра Симферополя, представителя Партии регионов – Л. К.] поддерживать не буду» («События», телеканал «Украина», 02.10.2009) и т.д.

Речевой ресурс пиар- воздействия в украинском политическом дискурсе разнообразен и не исчерпывается вербальными средствами. Широко используются политиками и невербальные элементы. Эта тема требует отдельного рассмотрения. Но не могу не отметить некоторые, наиболее яркие из них. Так, лидер блока БЮТ (Блока Юлии Тимошенко), единственная из известных политиков-женщин использует подчеркнутый сексизм как главный инструмент воздействия на электорат: прозрачные гипюровые кофточки, декольтированная спина, плотно облегающие бедра платья, застежка-«молния» на спине до середины бедер, бесконечные наряды «от кутюр», белый цвет одежд (символ чистоты, невинности), кокетливые сердечки на белом фоне в атрибутике возглавляемого ею политического блока – всё это вкупе с косой-веночком (апелляция к украинскому фольклорному образу) создает необычайно завлекательный образ.

Отвечая на вопросы, в чем феномен Юлии Тимошенко как политика, известный политолог Д. Выдрин отмечает: «Изысканная вульгарность и утонченная пошлость Юлии Владимировны – это действительно абсолютное оружие, которое сложно парировать любыми рациональными аргументами и проектами… Она фактически довела в политике до такого совершенства свою женскую форму, которую являет миру, что уже нет необходимости в содержании» («Сегодня», 27.01.2010).

Добавлю: созданный невербальный образ коррелирует с вербальными ярлыками и лозунгами: кыця, цяця, бело-сердечные, «Голосуй сердцем!» – и является, возможно, наибольшим ресурсом манипулятивного пиар-воздействия в медиадискурсе.

Итак, массмедийный политический дискурс «послемайданного» периода характеризуется а) широким спектром эксплицитных и имплицитных форм выражение речевой агрессии, что создает общую картину интолерантности субъектов политических процессов в стране, б) высоким уровнем речевого манипулирования общественным сознанием и в) деструктивным воздействием не только на нормативную базу общелитературного языка, но и на социум в целом, и прежде всего – на формирование демократических ценностей в сознании граждан молодой независимой республики.

 

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Майдан – от укр. майдан Незалежности, название центральной площади Киева, где собственно и происходили основные события осени 2004-го г.

2. Кудрявцева Л. А., Филатенко И. А. Медиатизация в современном украинском социуме: взгляд лингвиста // Un om, Un symbol. Bucuresti, 2007. С. 331 – 337.

3. Согласно законодательству, в рекламных текстах используется исключительно украинский язык.