Сегодня уникальных пользователей: 0
за все время :
МЫ В СОЦИАЛЬНЫХ СЕТЯХ:
В мире книг
Кадубина М. ЖИЗНЬ КАК ЦЕЛОСТНОСТЬ (К ЮБИЛЕЮ МИХАИЛА МОИСЕЕВИЧА ГИРШМАНА)

Свет, светящий одному, светит многим.

Талмуд

Рабби Зуся, герой еврейской притчи, незадолго до смерти сказал: «Если меня спросят, почему я не был Моисеем, – я знаю, что ответить. Но если меня спросят, почему я не был Зусей, – я ничего не смогу сказать». Человек должен быть собой, то есть в каждый момент жизни, который заранее не гарантирован, неисчислим и непредсказуем, но имеет смысл, стремиться к исполнению бытия.

Сегодня мы предлагаем публикацию о Михаиле Моисеевиче Гиршмане, скромном человеке, который живет в городе Донецке и добросовестно делает свое дело, понимая, «что лишь в одном-единственном месте на земле можно найти великий клад, который называется исполнением бытия. И отыскать этот клад можно лишь на том месте, где стоишь ты».

20 октября 2007 года Михаил Моисеевич встретил свой семидесятый день рождения. Многие люди спешили к нему в этот день, потому что хотели встретиться с другом, учителем, ученым, хотели его поздравить и сказать доброе, верное слово.

Наша юбилейная публикация тоже состоит из разных «слов»: слов-рассказов учеников и друзей и слов-воспоминаний самого юбиляра.

Слова…

С ним, что ни час, метаморфоза:

он то поэзия, то проза.

На ритм неопределенный

он новый свет спешит пролить.

Сам неизменно окрыленный,

умеет массы окрылить

 

Михаил Моисеевич Гиршман – ученый с мировым именем, доктор филологических наук, профессор кафедры теории литературы и художественной культуры Донецкого национального университета, член-корреспондент Международной академии наук педагогического образования. Он внес существенный вклад в изучение природы литературного произведения, разработал и внедрил в Донецком национальном университете новую специализацию по мировой художественной культуре. А еще является одним из организаторов Донецкого института социального образования и Донецкого гуманитарного института. А еще организовал и возглавил лабораторию по изучению еврейской культуры. Его ученики, среди которых есть уже и профессора, успешно работают не только в Украине, но и в Америке, Израиле, России, Белоруссии, Казахстане…

Кажется, перечисленного могло хватить на несколько биографий. А между тем профессор Гиршман всю свою жизнь не только делал научные открытия, но всегда был в центре событий выпавшего ему времени. <…>Неутомимо делая в науке то, к чему призван, во времена застоя он оказался способным говорить то, что думал и чувствовал. На его лекции всегда собирались полные аудитории. А какие он проводил в Донецке блестящие литературные вечера, посвященные Пушкину, Лермонтову, Блоку, Мандельштаму, Пастернаку!.. В те годы считалось обязательным цитировать так называемые гражданственные стихи, а Михаил Гиршман приводил как образец высшей гражданственности пушкинские строки: «Я Вас любил: любовь еще, быть может…». И делал это так ярко, так убедительно, так артистично…

Светлана Куралех, поэт

Слова…

Голоса учеников и коллег:

Когда в 1966-м году Михаил Моисеевич Гиршман приехал в Донецк, никто не знал, что кардинально изменится судьба многих людей, станет другим филологический факультет, университет в целом, а город, известный как столица шахтерского края, прославится появлением новой филологической школы.

Новое, иное, непривычное встречало явное сопротив­ление, иногда воспринималось весьма агрессивно.

И вот всесоюзная научная конференция 1977 года. Это был триумф! Это была победа! В Донецк приехали многие известные ученые. Стало ясно, что кафедра теории литературы становится бесспорным центром по изучению целостности художественного произведения, а М. М. Гиршман – признанным ученым-филологом, известным за пределами тогдашнего Союза.

Еще Михаил Моисеевич – Учитель. Он действительно умеет «выращивать» ученых. Достаточно вспомнить, что под его руководством защитили кандидатские диссертации 35 аспирантов и соискателей, 3 доктора наук. И главное здесь не цифры, а деятельность педагога, формирующего личностное начало и жизненную позицию.

Людмила Сенчина

 

Каким он был? Молодым, порывистым, романтической устремленности. Нам он уделял колоссальное внимание, стимулировал наше развитие. Что-то хотелось сделать – узнавать, писать, с чем-то спорить.

И мы, конечно, обалдевали, когда он начинал читать стихи. Это был конец света. Он читал и то, чего мы не знали: например, Чичибабина, Чухонцева…

Дина Гелюх

 

Когда приехал Михаил Моисеевич, то, естественно, все мы были в полном потрясении.

О нем мне говорили: такой преподаватель (ах, ах!) появился!., он такое знает!., и такие имена открывает!..

Это было откровение. Михаил Моисеевич моментально оброс учениками, относящимися к нему с огромным пиететом.

Оксана Орлова

Многие донецкие филологи о Михаиле Моисеевиче могли бы сказать, что он – «наше всё», но недавно я еще раз убедилась, что он не только «наше» все.

Это было в Москве, в Институте мировой литературы, когда Л. Сазонова, руководитель международной конференции «Память литературного творчества», поздравила Михаила Моисеевича с юбилеем. Она отметила, что М. М. Гиршман уже давно и прочно вошел в пространство литературоведения, сфера его научных интересов почти необозрима, а точность и острота видения, разрешения проблем теории литературы не может не привлечь молодых исследователей.

Элеонора Шестакова

 

Михаил Моисеевич Гиршман принадлежит к числу тех отечественных ученых, которые считают филологию «службой понимания» (С.С.Аверинцев) и видят общественную ответственность литературоведения в преодолении барьеров «между людьми, народами и веками» (Д. С. Лихачев).

Натан Тамарченко

Из воспоминаний

Точкой отсчета, объясняющей, как я оказался в Донецке, являются годы учебы в Казанском университете, а это годы XX съезда и «оттепели»… и атмосфера в университете была, как и во многих местах, сложная, но – сложно-перспективная, со многими открывающимися возможностями.

Я довольно рано как-то определился в смысле научно-филологического интереса, решил, что раз открываются новые возможности и новый взгляд на историю, так надо посмотреть на историю советского литературоведения с 17-го до 57-го года, ни больше ни меньше. Вполне, так сказать, подходящая для студента третьего курса задача. Благо моя научная руководительница Галина Александровна Вишневская, которой я признателен бесконечно за ее понимание, и ум, и доброту, и свободу, которую она мне давала, – мне сказала: «Пожалуйста».

Но в 1958 году уже начался период «ухрущения строптивых», и продолжать работу уже стало не так возможно — нужна была поддержка. <…> и на 4-м курсе я, проявляя вполне объяснимую студенческую решительность, которую точнее было бы назвать нахальством, написал письмо Борису Михайловичу Эйхенбауму. <…>

И довольно быстро получил от него открыточку, кото­рую помню до сих пор – в общем-то событие… Он ответил: <…> надо, чтобы Вы приехали в Ленинград… И я приехал. Встреча с ним – конечно, это одно из самых определяющих событий в моей жизни.

Он рассказывал многое <…> С его точки зрения, не нужно было писать об ОПОЯЗе, потому что эта тема не годилась для студенческой работы в хрустальный век. Я спросил: «Почему хрустальный?» Он объяснил: «От двух слов: Хрущев и Сталин».

«Так вот, – сказал он. – … Напишите работу “Проблемы теории стиха в литературоведении 20-х годов”». И дал мне целый ряд советов, как это сделать.

По окончании университета меня распределили в школу-интернат №3, в поселок Залесный Татарской АССР, где я работал учителем и завучем, но одновременно продолжал <заниматься исследованием стиха>, прислал рецензию на книгу Шенгели «Техника стиха» в «Вопросы литературы». Эту рецензию напечатали, и в связи с этой рецензией мне написал письмо Вадим Валерьянович Кожинов, где сообщал, что в ИМЛИ собирается группа, которая занимается теорией литературы, и вообще надо бы приехать и встретиться, познакомиться, – и это было еще одно обстоятельство огромного значения для меня. <…>

После того как я защитился, сотрудники сектора стали говорить, что уже хватит в школе, что надо бы в вуз… И тут на обсуждение трехтомной «Теории» приезжает Илья Исаакович Стебун из Донецка и рассказывает, что создается Донецкий университет и там кафедра теории литературы, но теоретиков нет. <…>

Ну, а в Донецке большую энергию проявляет И. И. Стебун. Тогда это проходило по строгим правилам искусства: надо было согласие обкома партии…

Михаил Гиршман

Слова …

Завотделом науки обкома партии тогда был Скобцов – страшный антисемит, сволочь первейшая… Что делать?

Пошли к ректору. Ректор об М. М.: «Ну что ж, произвел хорошее впечатление, замечательный человек. И как он говорит!.. Но, Илья Исаакович, к Скобцову его везти нельзя…»

– А что ж делать? Мне же нужны теоретики!

Тогда ректор при мне звонит Скобцову:

– Очень хороший специалист, блестящий специалист. Знаете, с рекомендациями самых крупнейших академиков. Это мы упустить не можем. Но у него всего полтора часа – самолет…

Илья Стебун,

в то время будущий заведующий создаваемой кафедры

Из воспоминаний

Новый университет, отсутствие больших традиций и, вместе с тем, большая энергия и жажда познания порождали такие возможности, которые в других городах были невозможны. Не думаю, что молодой 30-летний приехавший кандидат наук мог бы уже через год получить право руководства аспирантами. А я получил. …И у нас довольно быстро стали формироваться и проходить хорошие защиты. А это приезд интересных людей.

Очень важно, что университет давал возможность связей и расширения контактов. Студенты могли объездить за свою студенческую жизнь если не треть, то четверть Советского Союза. Постоянно шла какая-то творческая переписка, обмен работами. Это создавало представление о состоянии и уровне, и о том, что и культура, и наука существуют, так сказать, в мире, а не в отдельном регионе.

<…> Легких времен не бывает. Удача – родиться в 1937 году, а не жить в эти годы. Удача и то, что мы оказались на очень трудном переломе – это помогло нам определиться. Сегодняшнее время очень непростое для молодых – произошла потеря устойчивости. Не случайно в наш быт вошли слова-паразиты «как бы» и «на самом деле». Существует как бы зарплата, как бы госэкзамен, как бы понимание, а посмотришь – не настоящее. Вместе с тем неопределенность таит в себе новые возможности. Есть вещи, которые человек должен понять сам – что для него «как бы», а что «на самом деле»…

<…> Конечно, тогда мы были закрыты, конечно, связи с тем, что сейчас называется дальним зарубежьем, не было, но сказать о полной замкнутости и о полном незнании [происходящего вокруг] все-таки нельзя, потому что и выезды в Тарту, и возможность привезти какие-то публикации давали представление об уровне развития науки в мире и, в частности, в Советском Союзе – и это тоже был достаточно хороший контекст для жизни.

Михаил Гиршман

КНИГИ

Своеобразными «словами» к юбилею стали и новые книги, которые вышли в свет накануне.

Гиршман М. М. Литературное произведение: Теория художественной целостности. – 2-е изд., доп. – М.: Языки славянских культур, 2007. – 560 с. – (Коммуникативные стратегии культуры).

Проблемными центрами книги, объединяющей работы разных лет, являются вопросы о том, что представляет собой произведение художественной литературы, каковы его природа и значение, какие смыслы открываются в его существовании и какими могут быть адекватные его сути пути научного анализа, интерпретации, понимания. Основой ответов на эти вопросы является разрабатываемая автором теория литературного произведения как художественной целостности. Второе издание книги дополнено работами, написанными и опубликованными в последние годы после выхода первого издания, раскрывающими онтологическую природу литературного произведения как бытия-общения, которое может быть адекватно осмыслено в свете философии и филологии диалога.

Гиршман М. М. Очерки философии и филологии диалога. – Донецк, 2007.

В этой книге собраны статьи, посвященные проблеме диалога, которая рассматривается на стыке философии, филологии, эстетики словесного творчества и теории литературы.

Фото№1

Языки филологии: теория, история, диалог. Сб. науч. трудов к семидесятилетию М. М. Гиршмана. – Донецк: ООО «Юго-Восток, Лтд», 2007. – 272 с.

Сборник составили статьи, присланные из научных центров России, Украины, Беларуси и Казахстана, с которыми Донецк связывают давние научно-творческие отношения. Акцент сделан на своеобразии филологических языков и диалектов, представленных работами интересных филологов из Москвы (Н. Д. Тамарченко, В. Д. Сквозников, Н. Н. Смирнова, А. Ю. Большакова, Е. Г. Местергази), Киева (В. Я. Звиняцковский, Т. А. Пахарева), Твери (И. В. Фоменко), Екатеринбурга (Е. К. Созина, О. В. Зырянов), Гродно (Т. Е. Автухович, И. В. Жук), Ровно (Е. М. Васильев), Харькова (Л. Г. Фризман).

Фото №2

Михаил Моисеевич Гиршман: Биобиблиографический указатель: К 70-летию со дня рождения / Состав.: А. А. Кораблев, Л. Е. Клименко. – Донецк: ООО «Юго-Восток, Лтд», 2007. – 118 с.; 9 ил.

В данном указателе представлены научные, научно-исследовательские, справочные издания – труды М. М. Гиршмана, воспоминания и отзывы о его жизни и деятельности. По видовому признаку это – монографии, научные сборники, публикации из научных сборников и журналов, тезисы и доклады конференций, рецензии. Отдельными блоками в указателе выделены редакторская деятельность профессора и перечень диссертаций, защищенных под его руководством. В указателе наряду с библиографией даны некоторые полнотекстовые статьи и цитаты известных людей о М. М. Гиршмане и его научной деятельности.

Публикацию подготовила Маргарита Кадубина