Сегодня уникальных пользователей: 365
за все время : 2687276
МЫ В СОЦИАЛЬНЫХ СЕТЯХ:
Лингвистика
Звездова Г. В., Ланская О. В.(Липецк) ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ОБРАЗ И ЯЗЫКОВАЯ СИМВОЛИКА В ТВОРЧЕСТВЕ Ю. П. КУЗНЕЦОВА

Ю. П. Кузнецов – поэт переломной эпохи, “продолжатель русской философско-поэтической мысли XIX – XX веков” 1, поэт, определивший один из векторов нашей духовной жизни, принесший в мир Божественное слово, пронизанное чувством великой любви к Отечеству.

Ю. П. Кузнецов – “поэт с резко выраженным мифическим сознанием” 2, обладающий тончайшей интуицией, воплотивший в своем творчестве “безмерную глубину и тайну славян” 3, душу русского человека, его любовь и ненависть, мечты и надежды; поэт с ярко выраженным символическим сознанием. Именно обращение к символу делает его поэзию “многомерной в историческом, национальном <…> измерениях” 4, помогает раскрыть тайну слова, его значение в пространстве текста. С этой точки зрения особое значение в творчестве Ю. П. Кузнецова приобретает художественный образ дома-родины, его символика.

Родина как дом представлена в таких стихотворениях, как: “Мужик” (1984), “Фомка-хозяин” (1985), “К Родине” (1986), “В деревне” (1988), “Не дом − машина для жилья” (1988), “Саламандра” (1989), “Окно” (1988), “Свеча” (1990), “Федора” (1993), “Икона Божьей Матери” (1996), “Призыв” (1998), “Голубая падь” (2003) и др.

По словам В. В. Кожинова, в этих произведениях происходит «творческое сопряжение времен, которое как бы превращает, преобразует время в пространство, в “широкое поле” бытия, где свободно встречают­ся и обобщаются эпохи, казалось бы, невосстановимо разобщенные ходом истории» 5. В них происходит «внедрение в словесно-образную ткань прошедших через века образов, символов, эмблем народного сознания – русского и мирового» 6. И, в первую очередь, символов, связанных с образом дома-родины.

Первоначально для Ю. П. Кузнецова дом – это детство и юность; отец, погибший на войне, и мать, продолжающая его ожидать. Это любовь и надежды, возвращение к своим истокам. Только в детстве возможны были волшебные превращения: повсюду возникали фантастические “зеленые миры”, родная хата “оперялась” ставнями и красным пером черепицы и принимала вид таинственной птицы, готовой взлететь в поднебесье 7.

С началом войны трансформируется пространство дома, изменяется ход времени, сама судьба человека становится иной.

Так, в стихотворении “Отец в сорок четвертом” (1965) взрыв, погубивший отца лирического героя, превращает дом, весь мир в пространство пустоты, делает его жестоким. Об этом свидетельствует слово безотцовщина, использованное в тексте в значении ‘отсутствие в семье отца, главы семейства, опоры, кормильца и защитника’. В свою очередь, слово отец связано со словом отечество, так как является производным от основы * otьk 8.

Слово же отчизна (синоним отечество) в древнерусском языке значило 1) отцы, предки, род; 2) родовое владение, вотчина; 3) право родового владения 9. То есть слово отец имплицирует значения ‘земля’, ‘род’, ‘закон’, ‘родина’. Слово же безотцовщина создает образ дома, в котором нарушены все связи, и определяется жизнь вне дома: “Начнется жизнь насмешливая, злая, / Та жизнь, что не похожа на мечту…” 10.

В этом мире человек оказывается одиноким, незащищенным. Отсюда такие пронзительные строки:

Не раз, не раз о помощи взывая,

Огромную услышу пустоту (с. 14).

 

Деепричастие взывая, образованное от глагола взывать в значении ‘обращаться с просьбой’ 11, в сочетании с повторяющимся словом не раз (то есть многократно) фактически фиксирует обращение к пустоте, безмолвию, определяет пространство смерти. Время как будто останавливается, поворачивается вспять, и война снова и снова будет возвращаться в этот дом, и снова на глазах у жены и сына будет погибать отец:

От той взрывной волны, летящей круто,

Мать вздрогнет в тишине еще не раз.

Вот он встает,

идет,

еще минута –

Начнется безотцовщина сейчас! (с. 14).

 

И это мгновение, зафиксированное с помощью номинаций не раз, минута, сейчас, вот, по-особому определяет пространство дома: война здесь никогда не станет прошлым, ей суждено возвращение, и тема возвращения – не-возвращения станет ключевой для автора, который, ощутив весь ужас прошедшей войны, понял ее как величайшую трагедию народа.

Об этом же стихотворения “Возвращение” (1972), “Четыреста” (1974), поэмы “Дом” (1972-1973), “Сталинградская хроника. Оборона” (1984) и др.

О доме-родине пишет автор в так называемых “армейских” стихотворениях “Канарейка”, “Жара!”, “Вернусь на родину – суровый…”.

Вновь возникает образ матери, ожидающей теперь уже возвращения из армии не мужа, а сына, на что указывает использование в стихотворении “Вернусь на родину – суровый…” (1963) глаголов настоящего времени несов. вида сидит, ждет, бережет, символизирующих вечное ожидание: “Вот дом, где мать сидит и ждет” (с. 12). Здесь дом – это не просто ‘строение, предназначенное для жилья’ 12, но и место, где происходит осмысление того, что пережито:

Я вспомню пыль под сапогами,

Походных труб огонь и медь.

И стисну голову руками,

И долго буду так сидеть (с. 12).

 

Дом – это место, где тебя ждут и любят, на что указывают традиционные определения теплый и отчий. Дом видят солдаты во сне. Он олицетворяет мир и покой:

Лежат в подушках жесткие равнины,

Мы спим и видим теплый отчий дом.

И в ранний час взрываемся, как мины,

От рокового окрика: “Подъем!” (“Канарейка”, с. 15).

 

Дом видит лирический герой, находящийся вдали от родины, сквозь прозрачную льдину (“Жара!”). При этом противопоставления “свой – чужой”, “дом – не-дом”, “родина – чужбина”, “холод – жара”, “свет – тьма”, зафиксированные в тексте с помощью номинаций, обозначающих температуру (жара, пышут), вещество, созданное при охлаждении (льдина, льдину, лед), растения (пальмы, цветы), связаны, в первую очередь, со словом Россия, имплицирующим значение ‘дом’:

Как брызжущий свет поднимаю ее –

Какая прозрачная льдина!

Такая прозрачная – через нее

Россию со ставнями видно (с. 17).

 

Видит герой родительский дом, где “тряпкою мать протирает окно” (с. 17). При этом пространство как бы сжимается до расстояния взгляда, что связано с использованием глаголов видит, вижу: “Она меня видит. Я вижу!” Такое изменение пространства, его преодоление объясняется только глубоким и искренним чувством любви к Отечеству, что находит отражение в реальных деталях, также имплицирующих значения ‘дом – родина’: ставни (со ставнями), лодка, дно, цапля, окно, тряпкою, лед (льдина, льдину).

С образом дома связано и значение ‘любовь’. В стихотворении “Закрой себя руками: ненавижу!” (1968) уход из дома – это величайшая трагедия, крушение жизни:

Я кину дом и молодость сгублю,

пойду один по родине шататься.

Я вырву губы, чтоб всю жизнь смеяться

Над тем, что говорил тебе: “Люблю”.

 

С трагедией личной жизни связано и стихотворение “Хозяин рассохшегося дома” (1971), в котором слово дом употреблено в прямом значении и обозначает разрушающееся здание. В то же время в синтагме в рассохшемся доме имплицируются значения ‘одиночество’, ‘исчезновение любви и семьи’:

Среди пыли в рассохшемся доме

Одинокий хозяин живет.

Раздраженно скрипят половицы,

А одна половица поет (с. 72).

 

Чувства, которые испытывал человек, передались и дому, сохранившему воспоминание о счастливом времени, о начале семейной жизни. Противоречия этого чувства передает повторяющаяся синтаг­ма а одна половица поет, имплицирующая значение ‘противопоставление’. В прошлом же конфликта не существовало, на что указывает наличие в тексте в последней строке союза и:

Но когда молодую подругу

На руках нес в заветную тьму,

Он прошел по одной половице,

И весь путь она пела ему (с. 72).

 

На одной половице обитает лирический герой и в стихотворении “Живу на одной половице” (1974). Но если хозяин рассохшегося дома одинок, то для хозяина одной половицы дом – это целый мир. И мир этот многолик, противоречив, загадочен, одухотворен, что подтверждается наличием повторяющегося предлога с, синтаксического параллелизма, номинаций с туманом, с бурьяном, с краюшкой (в значении ‘с хлебом’), с подушкой, отрицающими одиночество, так как в них имплицировано значение ‘жить с кем-нибудь вместе’.

С помощью синтагмы дыра от сучка подо мною определяется местоположение дома-половицы. Возможно, это дерево, на что указывает использование в тексте номинации от сучка. И само дерево, и дом-половица находятся где-то во вселенной, в пространстве, где возникают внезапно пустоты и дыры. “Это мироздание дырчато” 13:

Дыра от сучка подо мною

Свистит глубиной неземною (с. 89).

То есть “у Кузнецова человек, его жизнь определяются в планетарной, порой космической системе координат. Причем обычно человек не просто измеряется глобальными мерками, но и вся природа, и сама планета зависят от состояния души, его действий” 14.

Слово дом, имплицирующее значение ‘природа’, зафиксировано и в стихотворении “Муравей” (1969):

Где он? Дом я достроил до крыши,

Вместо пола и стен – решето… (с. 45).

 

Неустойчивость этого строения определяется отношением автора к миру как части вселенной, величайшей тайне, восприятием всего живого на Земле как единого целого:

Я дышал в муравьиное темя.

Он по краю стакана ходил (с. 45).

И еще:

Но края темной бездны неровно

Преломились в едином луче.

Мы таскали тяжелые бревна.

То на том, то на этом плече (с. 45).

 

Ключевыми в этом произведении являются слова муравей, края (по краю), бездны. Муравей – символ прилежания, трудолюбия и мудрости 15; слово край связано со словом конец 16. Бездна – это ‘пропасть, кажущаяся бездонной’ 17. Указанные номинации аккумулируют значение ‘человек во вселенной’.

Дом же, построенный героем вне добра и зла (“Я не знаю ни бога, ни счастья”), неустойчив, полон тайны, как и сама природа.

Хрупкость бытия, человеческой жизни представлена автором в стихотворении “Холм” (1975):

Я видел: ворон в небесах

Летел с холмом земли в когтях.

Не дом ли мой блеснул на нем,

Скрываясь в небе голубом? (с. 111).

 

О хрупкости мира размышляет Ю. П. Кузнецов и в стихотворении “Распутье” (1977):

Через дом прошла разрыв – дорога,

Купол неба треснул до земли.

На распутье я не вижу Бога.

Славу или пыль метет вдали? (с. 121).

 

Здесь дом-мир – это единое целое, олицетворение судьбы.

По-новому тема дома-родины начинает звучать в стихотворениях 80 – 90-х годов XX, а также начала XXI века. Неразрывны в этих произведениях номинации родина и народ, связанные с осмыслением лирическим героем своего места в обществе, с темой ответственности за все то, что происходит вокруг. Дом-родина в этих стихотворениях – это матушка-Россия (“Наваждение”), Русь святая (“Видение”), деревянная Русь (“Саламандра”), держава (“Окно”), Китеж (“Солнце родины смотрит в себя…”), страна (“Вера”), Родина-матушка (“На пробуждение”), хата (“Последняя ночь”, “Голубая падь”), государство (“Кадр”), изба (“Испытание зеркалом”). Указанные номинации связаны с противопоставлением “Родина – мрак, тьма, пропасть, обрыв, бездна, падь”, то есть восходят к значениям ‘трагедия’, ‘смерть’, определяют трагическую эпоху в истории России.

Стремление сохранить государство как основу жизни запечатлено в стихотворении “Я скатаю родину в яйцо” (1985), которое основано на противопоставлении “свой − чужой”. Любовь к Отечеству в этом произведении действенна, на что указывает ряд глаголов: скатаю, оставлю (в значении ‘уйду’), пройду, раскатаю, разбужу, запою, имплицирующих значение ‘уберечь от беды; защитить’, а также ‘начать новую жизнь’.

Значение ‘новая жизнь’ аккумулируется в слове яйцо, которое символизирует возрождение и плодовитость, “начало всех начал, сосредоточие жизненной силы”. Со словом яйцо связано противопоставление “жизнь − смерть”, символика безопасности и дома 18.

Слово дом (двор) как синоним слова держава фиксируется автором в стихотворении “Фомка хозяин” (1985). На это указывают номинации хозяин, двор, огород, дорога, гора, держава. Всё стихотворение построено на противопоставлении, фиксирующем позицию Фомки – хозяина:

Фомка – изрядный хозяин двора,

Но не державы.

А на закате пылает гора,

Блики кровавы.

Глянь: полыхает! Но он не глядит,

Не замечает.

– Там ничего моего не горит, –

Так отвечает (с. 223).

 

На отношения героя к окружающему миру, на безразличие, равнодушие ко всему, что не затрагивает его личные интересы, указывают повторяющиеся глаголы не глядит, не замечает, а также не гремит, не летит, не горит, аккумулирующие значение ‘моя хата с краю’. Герой противопоставил себя всему миру, ему безразлично, что “мир на пределе”, что “он в пропасть летит” (с. 223). Смысл его жизни заключен в словах при деле, с точки завета:

Так он стоит, и не сдвинуть его

С точки завета (с. 224).

 

Слово же завет по-иному освещает происходящее. В др.-рус. языке завhтъ – это ‘предание’, ‘завещание’, ‘закон’ 19, то есть завет – это своего рода закон, по которому человек живет издавна. И этот закон, следование заветам предков сохраняет хозяина, встретившего смерть, и его дом в стихотворении “Мужик” (1984).

Значение ‘дом’ аккумулируется в слове держава в стихотворении “Окно” (1988).

С одной стороны, слово держава имеет традиционное толкование: ‘независимое государство, обладающее силой и влиянием в международных делах’ 20. В др.-рус. языке дьржава > держава – это ‘основание’, ‘власть’, ‘сила’, ‘основа’, позже (с XII–XIII вв.) ‘управление’, ‘государство’ 21; ‘основа’, ‘основание’ (то, что поддерживает, помогает держать или держаться), ‘сила’, ‘могущество’ 22.

В стихотворении “Окно” значение ‘государство в опасности’ поэт реализует с помощью образа горящего дома, глаголов горит, сгорела, забивает, существительного окно, символизирующего границу между “своим” и “чужим”, “домом” и “не-домом”:

Тень Петра по живому шагает

– Это что за народ? – говорит. –

Из окна, как лягушка сигает.

Али наша держава горит? (с. 280);

И еще:

Слышит: стук молотка раздается –

Это Петр забивает окно (с. 280).

 

При этом синтагма Петр забивает окно, восходящая к пушкинскому в Европу прорубить окно, имплицирует значения ‘реформы Петра I’, ‘изменение государственного строя в конце 80-х – начале 90-х годов XX века’, фиксирует историческое время, его противоречия.

Образ дома-родины создан и в стихотворении “Не дом – машина для жилья” (1988). В нем показано пространство, в котором нельзя жить. Первая строка стихотворения начинается с отрицания, с не, которое определяет все пространство текста, создает трагический образ. Слово дом в тексте – это синоним слова машина (для жилья) с дифференциальной семой “механизм”:

Не дом – машина для жилья.

Давно идет сыра земля

Сырцом на все четыре стороны.

Поля покрыл железный хлам,

И заросла дорога в храм,

Ржа разъедает сердце родины (с. 271).

 

Традиционны в этом стихотворении образы сырой земли и четырех сторон света, которые зафиксированы в синтагмах сыра земля и на все четыре стороны, связанных с противопоставлением “свое – чужое”.

При этом синтагма сыра земля, восходящая к значению ‘мать, кормилица’, связана со славянскими верованиями, в которых “земля наделяется признаками святости и ритуальной чистоты”, является символом рода и Родины 23. В стихотворении же Ю. П. Кузнецова слово земля становится синонимом слова сырец в значении ‘не до конца выделанный или неочищенный продукт’ 24; слово идет приобретает значение ‘продается’; слово храм рифмуется со словом хлам.

Как синоним к словам дом и родина выступает слово резервация в значении ‘место для насильственного поселения коренного населения страны’ 25. И если в словах указывается местонахождение резерваций (это Америка, Южная Африка, Австралия), то  в тексте данное слово употреблено с определением русская, что уточняет значение указанного слова, создает новую сочетаемость, не зафиксированную в СССРЯ под ред. П. Н. Денисова и В. В. Морковкина. То есть образ дома – родины аккумулирует значение ‘рабство’; связан с представлением о пространстве молчания, на что указывает разговорное слово обезголосел в значении ‘лишился голоса; стал безголосым’ 26. Ср. обезлесить, обезводить, обезглавить, обездомить, обезличить, обезлюдеть. Глагол обезголосел восходит к значениям ‘страх’, ‘немота’, ‘запустение’, ‘забвение заветов прошлого’. Немота же – это признак мертвых 27, и слово обезголосел ассоциируется с миром мертвых.

Такие же ассоциации вызывает и императив молчите, обращенный к поэтам; в первую очередь, к Тряпкину и Рубцову, великим русским национальным поэтам.

Известно, что в мифопоэтической традиции поэт – это “персонифицированный образ сверхъестественного видения, обожествленной памяти коллектива” 28. Он воспринимает мир как пророк, который “ведает все, что было, есть и будет” 29.

Поэт – хранитель памяти, старины, древности, это гражданин, творец, созидатель, на что указывает происхождение этого слова, заимствованного из французского языка. Латинское же роētа восходит, в свою очередь, к греч. Поιητήs – мастер, производитель, автор… Пσιέω – делаю, воздвигаю, совершаю, слагаю 30.

В стихотворении “Не дом – машина для жилья” слово поэт утрачивает свое исконное значение. Поэт обрекается на бездействие, так как резервация в пророках не нуждается.

Итак, образ дома – родины, созданный Ю. П. Кузнецовым, одним из выдающихся поэтов конца XX в., связан с образом лирического героя, человека, по-настоящему любящего свое отечество, с болью и надеждою размышляющего о его настоящем, прошлом и будущем.

1 Смирнов В. “Только русская память…” // Наш Современник. – 2004. – №1 – С. 124. 2 Кузнецов Ю. Воззрение // Наш современник. – 2004. – № 1. – С. 104. 3 Ильин Д. Великий смысл трагедии // Наш современник. – 2004. – № 1. – С. 120. 4 Орлов Д. “Солнце родины смотрит в себя…” Мировоззренческая основа поэтического мира Юрия Кузнецова// Москва. – 1999. – № 3 – С. 176–177. 5 Кожинов В. “Отпущу мою душу на волю…” О поэтическом мире Юрия Кузнецова // Лит. учеба. – 1982. – № 2. – С. 112. 6 Кожинов В. Указ. соч. – С. 112. 7 См.: Хадеев К. Уроки самопознания // Дружба народов. – 1975. – № 3. – С. 278. 8 Черных П. Я. Историко-этимологический словарь современного русского языка: В 2т. – М., 2001. – Т. I. – С. 611. 9 Срезневский, II, 830, 833. 10 Кузнецов Ю. П. Ожидая небесного знака: Стихи и поэмы. – М., 1991. – С. 14. Далее цитаты приводятся по указанному изданию. В круглых скобках указаны страницы. 11 МАС. – Т. I. – С. 171. 12 БАС – Т. III. – С. 953. 13 Анкудинов К. Напролом // Новый мир. – 2005. – №2. – С. 141. 14 Орлов Д. Указ. соч. – С. 175–176. 15 Шейнина Е. Я. Энциклопедия символов. – М., Харьков. – 2003. – С. 104. 16 Черных П. Я. Указ. раб. – Т. I. – С. 438. 17 МАС. – Т. I. – С. 71. 18 Виноградова Л. Н. Яйцо // Славянская мифология. – М., 2002. – С. 498. 19 Черных П. Я. Указ. раб. – Т. I. – С. 312. 20 БАС – Т. III. – С. 717. 21 Срезневский I – С. 773, 774. 22 Черных П. Я. Указ. раб. – Т. I. – С. 243. 23 Виноградова Л. Н. Земля // Славянская мифология. – М., 2002. – С. 180–182. 24 МАС. – Т. IV. – С. 326. 25 МАС. – Т. III. – С. 699. 26 МАС – Т. II. – С. 526. 27 Гура Л. В. Рыба // Славянская мифология. – М., 2002. – С. 417. 28 Мифологический словарь / Под. ред. Е. М. Мелетинского. – М., 1991. – С. 668. 29 Указ. раб. – С. 668. 30 Черных П. Я. Указ. раб. – Т. II. – С. 64.