Сегодня уникальных пользователей: 336
за все время : 2828455
МЫ В СОЦИАЛЬНЫХ СЕТЯХ:
Лингвистика
Сергей Калашников. Метасюжет как литературоведческая проблема

02.12.17.
Статья опубликована: Язык и литература в контексте межкультурной коммуникации. Материалы научной конференции. / МОН Республики Армения, Ванадзорский госуниверситет. – Ванадзор: Издательский дом СИМ, 2016. – С. 435-431.

Ключевые слова: архетип, гиперсюжет, игровой сеттинг, интертекстуальность, метаповествование, метасюжет

Термин «метасюжет» достаточно прочно вошел в научный обиход литературоведения, особенно за последние полтора десятка лет. Об этом можно судить хотя бы по тому, что на различных информационных интернет-ресурсах размещены сотни диссертационных исследований, статей и других видов публикаций, в которых это понятие либо является ключевым, либо упоминается в качестве одного из рассматриваемых (так, например, на ресурсе www.dissercat.com таких источников 173, а на информационной платформе elibrary.ru – 315). С одной стороны, эти статистические данные говорят о том, что гуманитаристика в целом и литературоведение в частности приходят к осознанию того, что феномен словесного творчества – чрезвычайно сложное явление, построенное как единый гипертекст, который обладает иерархическим строением и содержит в себе некие универсальные смысловые схемы. С другой – как и всякое глобальное смысловое образование, этот гипертекст не может быть описан с использованием какой-нибудь одной, пусть даже и комплексной, методики, выработанной внутри самого литературоведения. Для выявления глобальных смысловых комплексов на уровне рассмотрения литературы как гипертекста, функционирующего в большом историческом пространстве и времени, оказывается чрезвычайно продуктивным выход за пределы данной системы и привлечение для ее описания методологических оснований других наук и сфер человеческой деятельности, в частности культурологии, философии, структурной социологии, семиотики и даже PR-технологий.
Вместе с тем возникает и ряд собственно терминологических затруднений при переносе того или иного понятия из одной терминологической системы в другую. В частности, термин «метасюжет» в целом ряде литературоведческих работ понимается и как гиперсюжет, и как архетип, и как основная схема, и как инвариант, и как метаповествование, т.е. оказывается тождествен тем понятиям, которые в различных терминологических системах не обладают одинаковым или близким наполнением. Поэтому, с нашей точки зрения, целесообразно рассмотреть историю возникновения и функционального применения данного термина в различных сферах, где одним из главных способов организации информации или того или иного процесса является сюжет, т.е. последовательность авторского рассказывания какой-либо истории.

1. Метасюжет в игровом сеттинге
Одной из первых сфер, где стало применяться понятие метасюжета, стал игровой сеттинг. Метаcюжет (англ. metaplot) — это происходящие в сеттинге события, непосредственно затрагивающие весь сеттинг, или, иными словами, глобальный сюжет сеттинга, стоящий над сюжетом отдельной истории в рамках модуля, «надсюжет» [1]. Если обычно при создании сеттинга его описание дается на какой-либо момент времени, а последующие дополнения лишь расширяют его, то при использовании метасюжета дополнения могут описывать период времени уже после событий главной «книги». Иногда метасюжет используется и для того, чтобы обосновать изменения в правилах между различными редакциями игры. Как мы видим, в компьютерных играх метасюжет выполняет две функции: он способен, во-первых, описывать игровые процессы за пределами локального сюжетного времени и, во-вторых, менять конфигурацию локальных сюжетов, образующих единое игровое пространство-время. Такой разворачивающийся метасюжет может кардинально изменить сеттинг (вплоть до того, что редакции и продолжения одной и той же игры могут оказаться фактически разными сеттингами). Кроме того, наличие метасюжета ведет к депротогонизации персонажей, превращая их из главных героев игры в персонажей второго плана по сравнению с описанными официальными NPS (Non Player Character) – неигровыми персонажами, которые управляются программой. И в этом случае актуализируется еще одна принципиально важная функция игрового метасюжета: перераспределение функций персонажей.
Таким образом, метасюжет в игровом сеттинге включает в себя:
1) различные подпространства и хронотопы, внутри которых разворачиваются «сюжеты отдельных историй»;
2) способен к переконфигурации локальных сюжетов относительно игрового гиперсюжета;
3) внутри метасюжета главные персонажи становятся второстепенными («персонажами второго плана») по отношению к метасюжету в целом.

2. Метасюжет В PR
Метасюжет также является термином, связанным со сферой PR. «Метасюжет – понятие для аналитиков новое, но именно в метасюжетах живет публичное пространство. Это история, которая глобально (а не локально – С.К.) влияет на область, в которой осуществляются ваши действия. Метасюжет преобразует запущенный информационный повод по «собственному» разумению и является эффективным инструментом стратегических коммуникаций. Развертывание метасюжета в PR возможно в нарративе интегрированных коммуникаций, когда используются различные технологии информирования, внутри которых, как в подпространствах, реализуются отдельные информационные тактики и стратегии» [2]. Таким образом, практика PR акцентирует внимание на условиях возникновения метасюжета, каковыми являются:
• публичное информационное пространство;
• особый способ самоорганизации информации;
• стратегическое программирование на основе определенного типа подачи информации.
Именно в технологиях PR, где метасюжет определяется как сюжет повышенной сложности, определяются две его стороны: технологическая и социально-антропологическая. «Технологически метасюжет – это конструкция, порождающая и развивающая себя сама. Антропологически мы все, как общество, его поддерживаем. Он с нашей коллективной помощью воспроизводится и развивается» [2]. В частности, Станислав Наумов приводит следующие примеры конструирования метасюжетов в медийном пространстве: «Метасюжет — это история, общая для какого-то большого круга людей. Мы уже с вами год наблюдаем как метасюжетом даже для многих прежних «Больших Историй» становится одна глобальная история-рассказ – опинионмейкинг про мировой финансовый кризис или ньюсмейкинг про свиной грипп» [2]. Описывая технологическую сторону метасюжета, автор отмечает такую его важную сторону, как способность развертываться в публичном пространстве как предсказуемая импровизация, которая предзадана его структурой. Говоря о социально-антропологической составляющей метасюжета, автор отмечает, что «метасюжеты предъявляют обществу сведения о больших опасностях и потому затрагивают большие страхи. В рамках процессов преодоления этих страхов метасюжеты порождают у многих большие надежды» [2], т.е., помимо собственно информационных условий и технологических структур, в построении метасюжета участвуют сами люди, которые наделяют разворачивающийся глобальный сюжет своими смыслами и оценками, а ожидания социума предопределяют его направленность.
Таким образом, в сфере PR актуализируются следующие свойства метасюжета: 1) структурная импровизация (с одной стороны – отчетливая внутренняя структура порождения множества сюжетов на определенную тему, их предзаданность, с другой – свободное, импровизационное развертывание смыслов внутри этой структуры); 2) способность метасюжета к автокоррекции и саморегуляции в зависимости от социальных ожиданий, направленных на его содержание. Эти два свойства метасюжета позволяют говорить о том, что он обладает двоякой природой и возникает на пересечении, с одной стороны, программируемого и предзаданного потока информации, обладающего явно выраженным структурированным характером (что проявляется на уровне выбора жанров «локальных сюжетов», определенных каналов вербальной коммуникации), а с другой – фоновых, подтекстовых знаний сообщества о предлагаемом в метасюжете содержании.

3. Метасюжет в философии
С философско-методологической точки зрения метасюжет определяется как «оператор работы с большими и имеющими стратегическое значение проектами и программами» [3, 10]. В этой парадигме метасюжет рассматривается как наиболее сложно и искусственно организованный контекст, который сам по себе в контексте не нуждается, поскольку является пределом контекстной организации. Метасюжет наиболее жёстко задаёт правила, логику интерпретации, максимально ограничивает понимающего в его восприятии, но в то же время получает свое глобальное содержательное наполнение за счет включения в контекст как можно большего количества участников коммуникации и активирования их фоновых знаний. Иначе говоря, тот, кто «запускает» метасюжет, устанавливает тему и правила его организации, а те, ради кого он запускается, наполняют эту систему правил содержанием и аксиологической оценочностью.

Перечисленные свойства метасюжета вполне конгруэнтны, на наш взгляд, области литературы, в которой совокупность всех написанных текстов может быть представлена как общее информационное (или игровое – по аналогии с сеттингом) пространство, а отдельные жанры и тексты, ее составляющие, представляют собой частные информационные тактики и стратегии.

4. Метасюжет в литературоведении
Метасюжет в литературоведении в самом общем виде определяется как «сюжет, который встречается в произведениях различных авторов, фольклоре, а также в различных произведениях одного и того же писателя. Метасюжет – это своего рода организованный контекст в виде структурированной истории, его формируют персонажи, история, происходящие с ними или по их инициативе события. Метасюжет существует в «отрыве» от отдельного произведения, писателя, вбирая в себя все, что попадает в его сферу: новых персонажей, события, персонажей, которые начинают интерпретировать эти события пр.» [4].
В некоторых работах он определяется как «некая инвариантная структура, которая реализуется в отдельных текстах в своих вариантах – лирических сюжетах отдельных стихотворений» [5, 33]. Кроме того, метасюжет обладает интертекстуальной природой и проявляет себя на месте соприкосновения текстов, он строится за счет отсылок к текстам как отдельного автора, так и других писателей, вплоть до всей национальной литературы [5, 34].
Термином «метасюжет» в отдельных работах, в частности М. Я. Сорниковой, также обозначается сюжет, центральным событием которого является изображенное автором создание сюжета этого же произведения (по аналогии с термином «метароман»): «Нас в данном случае интересует не столько связь отдельных мотивов, сколько структура обоих произведений, а точнее, метасюжетное ее строение. Напомним кратко интересующий нас аспект пушкинского романа в стихах. В «Евгении Онегине» изображена не только история Татьяны и Онегина, но и процесс создания этой истории. Метароманный сюжет, осмысливающий развертывание сюжета героев перед читателями, реконструируется от начала к концу романа» [6, 200].
Нетрудно заметить, что в данных определениях актуализируются такие свойства метасюжета, как его надперсональность, широкая контекстуальность (когда он понимается как «большой» контекст для контекстов локальных), структурированность, максимально обширная интертекстуальность, а также способность к самоописанию и самовоспроизведению.
Объединив признаки метасюжета как глобального контекста игрового сеттинга, как способа взаимодействия информации и публичного пространства в технологиях PR, как предела контекстной организации с философско-методологической точки зрения, наконец, как надперсональную интертекстуальную структуру, способную к самоописанию и самовоспроизведению (литературоведческий подход), мы можем выделить главные условия возникновения метасюжета и его функциональные свойства.
Первым необходимым условием возникновения метасюжета является наличие сюжета как некоей персональной истории отдельного человека. Сюжет становится первичной формой организации личной бытийной информации. Отдельными компонентами сюжета становятся мотивы и образы. В первых находят отражение отдельные события, во вторых – идейная, психологическая или эмоциональная оценка индивидом событий своей персональной истории. Образы соединяются между собой мотивами, обеспечивая непрерывность сюжета (с точки зрения речи – непрерывность наррации, т.е. рассказывания как такового).
Второе необходимое условие формирования метасюжета – обязательное наличие нескольких идентичных сюжетов, связанных отношениями инвариантности. Их соотнесенность и взаимодействие между собой позволяют вычленять в их структуре постоянные и переменные величины. Константы определяются по их неизменной функции в рамках целого сюжета, а также обязательной очередности расположения (что, в свое время продемонстрировал В. Я. Пропп на материале волшебной сказки). Переменными величинами в данном случае будут являться элементы конкретики, заполняющие собой «функциональные ячейки сюжета». Таким образом, на этой стадии формирования метасюжета мы имеем дело с обобщением и дифференциацией информации. Актуальной становится тот ее сегмент, который обладает повышенной значимостью для значительного количества субъектов сообщества. Регулятивная функция таких сюжетов проявляется в том, что они кладутся в основу первичных ритуалов и выросших из них социальных стереотипов и социальных ожиданий, т.е. носят надперсональный характер.
Именно на этом уровне организации метасюжета особой значимостью начинает обладать инвариант (основная схема, вариант вариантов) – категория гипертекста отдельного автора или группы текстов одного жанра или тематики. Инвариант реконструируется на основе некоего исчисляемого множества текстов, которые сгруппированы в единый текст по какому-либо общему признаку. На уровне инварианта персонажи сюжетов превращаются в художественные функции, а в пространстве-времени метасюжета они начинают выполнять роль эпизодических действующих лиц. Если в сюжете как в личной истории всегда есть главный персонаж, то в инварианте он становится персонажем второстепенным, точнее – одной из функций, а в метасюжете вообще эпизодическим.
Третье условие возникновения метасюжета – новый уровень структурирования информации: наложение (пересечение) инвариантов (основных схем) сюжетов образует в нашем сознании метасюжет – как некую конструкцию, порождающую и развивающую саму себя. Это взаимодействие «основных схем» осуществляется только внутри глобального, охватывающего как можно большее число участников, хорошо структурированного, смыслового, информационного пространства. Это единое информационное поле (пространство-время) должно быть глобальным и многоуровневым, т. е. включать в себя систему информационных подпространств и элементарных информационных полей. В связи с этим, на наш взгляд, соотнесенность понятий «сюжет», «инвариант» и «метасюжет» должна выстраиваться иерархически и исключать тождество понятий «инвариант» и «метасюжет». К такому предположению располагает и представление о структуре информационного пространства, состоящего из качественно и функционально различных видов подпространств и информационных полей.
На элементарном уровне (уровне передачи фактической информации) способом организации информационного пространства становится отдельный сюжет как персональная история. На уровне передачи концептуальной информации главной единицей смыслового контекста становится инвариант, который структурирует собой несколько элементарных сюжетных полей, объединенных некоей общей функцией. В свою очередь, инвариант выступает в качестве одного из подпространств метасюжета – глобального смыслового поля, построенного на совмещении концептуальной и подрзумеваемой (под-, или, точнее сказать, надтекстовой) информации, поскольку он апеллирует к фоновым знаниям читателя и реконструируется на пересечении концептуальной информации, заложенной в инварианте сюжета, и фоновых знаний, которыми оперирует читатель.
Иначе говоря, метасюжет, в отличие от инварианта, не является только реконструируемой основной схемой. Он шире и реализуется на пересечении инварианта, реализованного в группе произведений, и подтекстовой информации, находящейся в сознании читателя, т.е. успешная реконструкция метасюжета связана с активацией в сознании слушателя/читателя информационного поля, структурированного различными архетипечскими схемами и образами-символами. Метасюжет, таким образом, выстраивается как процесс интеграции нескольких инвариантных схем, реализованных в группе текстов, и того информационного, публичного, исторического пространства, в котором и осуществляется взаимодействия глобального литературного текста и человеческого бытия в целом.

ЛИТЕРАТУРА

1. http://rolewiki.org.
2. http://stanislavnaumov.ru/2009/11/1765.
3. Наумов С.А. Гуманитарные знания и технологии в пространстве масс-медиа (философско-методологический анализ): Автореф… дис. канд. филос. наук. – Москва: Институт философии РАН, 2008. – 29 с.
4. Теория литературы: Анализ художественного произведения // http://www.philol.msu.ru/~tezaurus/docs/3/dictionary.
5. Негреева А. Д. К проблеме сюжета в лирике И. Бродского [Текст] // Актуальные проблемы филологии: материалы междунар. науч. конф. (г. Пермь, октябрь 2012 г.). – Пермь: Меркурий, 2012. – С. 33-36.
6. Сорникова М.Я. Метасюжет у Карамзина и Пушкина («Письма русского путешественника» и «Евгений Онегин» // – Новый филологический вестник. – № 2 (3). – М., 2006. – С. 200-205.

METAPLOT AS A LITERARY PROBLEM
Sergey Kalashnikov (Russia)
Summary
Key words: archetype, hyper plot, the game setting, intertextuality, metanarrative, meta plot
In article the concept «metaplot» from the point of view of a game setting, PR-technologies, philosophies and literary criticisms is considered. On the basis of the general typological properties the author suggests to consider a metaplot as integration of several invariant schemes realized in group of texts, and information, public, historical space in which it is carried out interactions of the global literary text and human life in general.