Сегодня уникальных пользователей: 401
за все время : 2676231
МЫ В СОЦИАЛЬНЫХ СЕТЯХ:
Лингвистика
ПРИНЦИПЫ СОЕДИНЕНИЯ ГЕТЕРОГЕННЫХ ЭЛЕМЕНТОВ В ЯЗЫКЕ А. РАДИЩЕВА

Статья опубликована в сборнике «Русский язык и литература: проблемы изучения и преподавания: Сборник научных трудов под общ. ред. Л. А. Кудрявцевой». – К., 2014. Выпуск 8. С. 51 – 56.

УДК: 811.161.2’367.625.44″17″
В. С. Крайник, аспирант
Ужгородский национальный университет, Ужгород

В статье рассматриваются структурные, а также некоторые функционально-стилистические особенности деепричастий в «Путешествии из Петербурга в Москву» А. Радищева. Основное внимание обращается на взаимодействие в языке писателя гетерогенных элементов.
Ключевые слова: деепричастие, словоформа, функция, книжный контекст, норма.

1. В данной статье мы продолжаем изучение особенностей структуры и функций деепричастий в текстах конца XVIII века. Изучение деепричастий в структуре художественного произведения является актуальным направлением в истории становления норм общелитературного языка. Главным источником данного исследования послужило произведение А. Радищева «Путешествие из Петербурга в Москву» (далее – «Путешествие»), являющееся вершиной общественной мысли в России XVIII в. Это произведение написано в тот период, когда в русском литературном языке, по определению В. Виноградова, наметился «новый синтез живой русской речи с церковнокнижными, патетическими элементами при посредстве <…> конструктивных форм западноевропейских языков» [Виноградов 1982, 159]. В. Десницкий подчёркивал, что «Радищев, ‘западник’ до мозга костей по своим убеждениям, по образованию, по всей культуре мышления, в то же время с гениальным прозрением <…> обращается к сокровищнице народного творчества и народного языка» (цит. по: [Виноградов 1982, 162]). Широко используя лексику и фразеологию церковнославянского языка, традиционно окружённого ореолом проповеднического пафоса, А. Радищев придавал ей гражданско-патетический оттенок и нередко переосмысливал на западноевропейский образец [Виноградов 1982, 160]. Учитывая всё вышесказанное, мы попытались в данной статье рассмотреть, в какой степени взаимодействие 3-х стихий – живой разговорной речи, церковнославянского языка и западноевропейских образцов – отразилось в структуре и функциях деепричастий, представленных в «Путешествии из Петербурга в Москву».
2. Для решения задач, поставленных в нашем исследовании, мы определили прежде всего количество словоформ деепричастий (в таблице 1 обозначено цифрами перед косой линией), а также частотность их употребления в анализируемом тексте (цифры после косой линии). Классификация деепричастий произведена нами с учётом вида, возвратности / невозвратности формы и суффиксов, т. е. тех признаков, которые предопределяют функционирование этих девербативов в тексте. Ср.:
Таблица 1. Количество деепричастий в «Путешествии из Петербурга в Москву» А. Радищева

Количество:
Форманты Несовершенный вид Совершенный вид
невозвратные возвратные невозвратные возвратные
-а/-я 194 / 319 55 / 74 16 / 21 14 / 19
-учи 3 / 10 – – –
-в 6 / 7 – 117 / 193 –
-вши – – 5 / 5 17 / 21
-ши – – 11 / 16 2 / 2
 – – 10 / 30 –
Итого: 203 / 336 55 / 74 159 / 265 33 / 42
Всего: 258 / 410 192 / 307
Всех деепричастий в сочинении А. Радищева 450 / 717

Как показывает таблица 1, в «Путешествии» зафиксировано 450 словоформ деепричастий, частотность употребления которых составляет 717 примеров, что свидетельствует о лексическом богатстве деепричастий: средняя частотность словоформы равна 1,6. Деепричастия несовершенного вида (НСВ), которые в тексте обычно являются обстоятельствами образа действия, преобладают над деепричастиями совершенного вида (СВ), чаще всего выражающими значения времени и причины дейстия глагола-сказуемого, – соответственно 258 и 192 примера, или 57% и 43%.
В подгруппе деепричастий НСВ основным является формант -а/-я, зафиксированный у 194 словоформ (76%): брея, бродя, взирая, вводя, держа, жалея, преследуя, помня. Суффикс -учи зафиксирован только у 3-х словоформ, представленых в тексте 10-ю примерами – будучи, едучи, плывучи. Например: Плывучи к берегу среди радости и восторга спасения, Павел <…> рассказал нам следующее…(Радищев 1981, 26)1; Теперь, наскучив оною, не в силах будучи делать добро, оставил место истинному хищному зверю (62); Едучи, я читал (73).
К непродуктивным формантам в подгруппе деепричастий НСВ относится и суффикс -в, отмеченный у 6 девербативов: быв, думав, зевав, истощав, мешкав, слушав: Мы, не мешкав (НСВ) ни мало, вышли из нашего судна и поплыли в приехавших судах к берегу, не забыв (СВ) снять с камня сотоварища нашего, который на оном около семи часов находился (25). Возвратные деепричастия НСВ имеют только суффикс -а/-я: Возвращаяся через Клин, я уже не нашел слепого певца (180); Тако человек, сокрываясь в пропастях земных, искал блестящих металлов и сокращал пределы своея жизни наполовину, питаяся ядовитым дыханием паров, из земли исходящих (188).
Синонимичных формантов деепричастий СВ в сочинении А. Радищева больше, чем суффиксов словоформ НСВ. Доминирующими являются деепричастия с суффиксом -в, составляющие 117 примеров, или 61% от общего числа словоформ СВ: вразумев, дав, забыв, обвенчав, описав, обняв, помыслив, собрав, преплыв, рассказав.
Деепричастия СВ с формантом -а/-я в анализируемом тексте представлены 16-ю словоформами (21 пример), или 8%: вскоча, вспомня, выпяля, доведя, замедля, заплатя, объявя, опустя, оставя, повеся, получа.
Небольшую группу составляют деепричастия с формантом -ши. В тексте их насчитывается 11 словоформ (16 примеров ), что составляет менее 1%: возмогши, вознесши, доведши, извлекши, изрекши, могши, навлекши, простерши, севши, совлекши, сотрясши. Например: Изрекши сие, обратил я взор мой на мой сан, познал обширность моея обязанности, познал, откуда проистекает мое право и власть (47). Формант -вши зафиксирован у 5-ти словоформ: возестивши, получивши, повлекши, поехавши, покрывши.
Образований с нулевым суффиксом в тексте зафиксировано 10 примеров, причём все они имеют корень -шед-: Подошед к одной куче, узнал я, что рекрутский набор был причиною рыдания и слез многих толпящихся (165); Между тем я, вышед на улицу, воспретил храброму предтече его провосходительства исполнить его камерение…(175).
Возвратные деепричастия СВ представлены в анализируемом тексте тремя формантами, среди которых преобладают деепричастия с суффиксом -вши (17 примеров, или 9%): зарывшись, назвавшись, попавшись, собравшись, вытянувшись, оглянувшись, оставшись, поровнявшись, преобразовавшись, скончавшись, усилившись. Характерно, что в сочинении А. Радищева не употребляются деепричастия с формантом -в, мотивированные возвратными глаголами. Такие деепричастия еще встречаются в произведениях М. Ломоносова, В. Тредиаковсого, А. Сумарокова и др. [Шведова 1970, 182]. Небольшую группу составляют возвратные деепричастия с формантом -а/-я (7% от всех возвратных словоформ СВ: возвратясь, встретясь, оборотясь, обратясь, опомнясь, остановясь, перекрестясь, познакомясь, простясь. Зафиксированы два примера, представленные возвратными деепричастиями с формантом -ши: упившися, опершись.
Таким образом, в сочинении А. Радищева сравнительно широко представлены синонимичные форманты деепричастий, особенно в подгруппе словоформ СВ, суффиксы которых слабо отражают основное направление нормализации на основном участке русского литературного языка.
3. Глагольно-наречный характер деепричастий вызывает известные затруднения при определении их функций в тексте. В последние десятилетия наметилась тенденция выделять у деепричастных оборотов (в текстах, в том числе и в «Путешествии» А. Радищева, заметно преобладают именно деепричастия с зависимыми словами) значение полупредикативности, т. е. сопутствующей предикативности, существующей в предложении только на фоне его предикативной основы. В полупредикативных структурах тоже имеются категории модальности, времени и лица, но в несколько изменённом виде [Фурашов 1993, 303-305]. Некоторые исследователи рассматривают деепричастия как второе сказуемое, являющееся компонентом двойного сказуемого. Второе сказуемое, реализуясь на базе первого сказуемого, ориентировано на то же подлежащее и на тот же самый бытийный компонент [Кудрявцева 2013, 96]. Такой подход позволяет положительно решить вопрос о наличии у деепричастий категории времени. В тексте время действия деепричастия соотносится со временем действия глагола-сказуемого, обозначая одновременность с таким действием (Спасибо, барин, – говорил мне пахарь, отряхая сошник и перенося соху на новую борозду [18]), предшествование указанному действию (Слуга приятеля моего, рассказав все происшедшее, простился со мною… [21]) или одновременность состояния как результата предшествующего действия (Милостивый государь! Я, нижайший ваш слуга, быв регистратором при разрядном архиве, имел случаи употребить место мое себе в пользу [16]) [Шведова 1970, 672].
В художественных текстах XVIII – XIX вв. в таких полупредикативных конструкциях, как деепричастные обороты, в ряде случаев разрушается значение категории персональности, предполагающее совпадение субъекта действия глагола-сказуемого и деепричастия. Так, несмотря на то что в своем стремлении к созданию демократической и общенациональной системы литературного языка А. Радищев избегал словарных варваризмов, в тексте «Путешествия» довольно часто встречается употребление деепричастий, не связанное с подлежащим. Например: Лежа в кибитке, мысли мои обращены были в неизмеримость мира (18); Прожив покойно до 62 лет, нелегкое надоумило ее собраться замуж (74); Прорвав оплот единожды, ничто уже в розлитии его противиться ему не возможет (116); и др. Такие деепричастия квалифицируют как галлицизмы.
4. Закрепление за деепричастием значения второстепенного действия не снимает вопроса о влиянии на функционирование этих девербативов процессуального признака действия, свойственного большинству деепричастий. Л. Р. Абдулхакова, кроме предикативной и обстоятельственной функций, выделяет у деепричастий ещё предикативно-обстоятельственную функцию [Абдулхакова 2007, 8], однако их разграничение не имеет однозначно определяемых критериев. При выделении обстоятельственного значения, на наш взгляд, своеобразным маркером может служить наличие при глаголе других обстоятельств, однако в «Путешествии» такие примеры единичны: …видя в областях наших, что разум человеческий, вольно распростирая свое крылие, беспрепятственно и незаблужденно возносится везде к величию и надежным ныне стал стражею, общественных законоположений…(107). В данном предложении деепричастный оборот вольно распростирая свое крылие входит в один синтаксический ряд с наречиями беспрепятственно и незаблужденно, что усиливает его обстоятельственное значение. Аналогично и в следующих примерах: И подлинно на сказку похоже; Да как же сказке верить? – сказала жена вполголоса, зевая ото сна (29); Сначала продолжал он шествие свое весьма бодро, прыгая с камня на камень, переходя воду, где она была мелка, переплывая ее, где она глубже становилась (24). Характерно, что деепричастные обороты могут употребляться в одном синтаксическом ряду с причастными оборотами. Ср.: Обращенный сам в себя и чувствуя глубоко вкоренившуюся скуку в душе моей, от насыщающегося скоро единообразия происходящую, я долг отдал естеству и, рот разинув до ушей, зевнул во всю мочь (38). В «Путешествии» А. Радищева такие примеры единичны, но тем не менее они показательны, так как, с одной стороны, деепричастный оборот усиливает обстоятельственный оттенок значения причастного оборота обращенный сам в себя, а с другой, – в деепричастном обороте чувствуя глубоко вкоренившуюся скуку в душе моей… под влиянием атрибутивной конструкции усиливается признаковое значение. По данным Л. М. Устюговой, примеры включения деепричастий и деепричастных оборотов в один синтаксический ряд с прилагательными и причастиями особенно часто встречается в прозе А. Чехова [Устюгова 2013, 97].
В нашем материале имеется больше всего тех примеров, где деепричастия выступают в роли обстоятельств образа действия: Каким-то образом фортуна, вертясь на курей ножке, приголубила его (76); Старался умерять в вас гнев мгновения, подвергая рассудку гнев продолжительный, мщение производящий (83). Как правило, в этой функции употребляются деепричастия НСВ, однако возможны и деепричастия СВ. Ср.: Г. сержант, взяв меня за плечо не очень учтиво, вытолкнул за дверь (26).
Обширную группу в сочинении А. Радищева составляют деепричастия – обстоятельства времени: Поехавши из Петербурга, я воображал себе, что дорога была наилучшая (16); Но жених, догнав одного из них, ударил его колом по голове и ее проломил (66). Чаще всего обстоятельства времени выражаются деепричастиями СВ, хотя имеются примеры использования в этой функции и деепричастий НСВ. Ср.: Ибо гражданин, становяся гражданином, не перестает быть человеком, коего первая обязанность <…> есть собственная сохранность, защита, благосостояние (71).
К высокочастотным в «Путешествии» А. Радищева относятся деепричастия в роли обстоятельств причины: Но ветр, усиливаяся постепенно, понуждал думать о достижении берега (22); Ибо, не возмогши спасти винных, мощною судьбы рукою в преступление вовлеченных, я не хотел быть участником в их казни (63).
К разряде менее частотных встречаются деепричастные обороты со значением условия (Исполняя предписание закона, можем приобрести название честного человека [87]), уступки (Упражняяся в познании природы, он не оставил возлюбленного своего учения стихотворства [189]) и цели: Но, желая поездку мою обратить в пользу, вознамерился съездить в Кронштадт и на Систербек, где, сказывали мне, в последнее время сделаны великие перемены (21).
В заключение отметим, что, используя в «Путешествии из Петербурга в Москву» гетерогенные суффиксы и конструкции деепричастий, А. Радищев в большинстве случаев отдаёт предпочтение тем формам и функциям, которые в послепушкинский период были кодифицированы как нормативные.

В дальнейшем при паспортизации иллюстративного материала мы будем указывать только страницу использованного издания «Путешествия из Петербурга в Москву» А. Радищева

СПИСОК ИСПОЛЬНОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
1. Абдулхакова Л. Р. Развитие категории деепричастия в русском языке: Автореф. дисс.… докт. филол. наук. – Казань, 2007. – 40 с. // Казанский государственный университет имени В. И. Ульянова-Ленина.
2. Виноградов В. В. Очерки по истории русского литературного языка XVII – XIX вв.: Учебник. – 3-е изд. – М.: Высшая школа, 1982. – 529 с.
3. Грамматика современного русского литературного языка / Отв. ред. Н. Ю. Шведова. – М.: Наука, 1970. – 767 с.
4. Кудрявцева Т. Ю. Второе сказуемое, репрезентированное деепричастием, в системе предикативных средств // Филологические науки. Вопросы теории и практики. – Тамбов: Грамота. – 2013. – №8 (26) в 2-х частях.
5. Очерки по исторической грамматике русского литературного языка XIX века: Глагол, наречие, предлоги и союзы в русском литературном языке XIX века / Под ред. В. В. Виноградова и Н. Ю. Шведовой. – М.: Наука, 1964. – 320 с.
6. Орлов П. А. История русской литературы XVIII века. Учебник для университетов // Интернет-ресурс. Режим доступа http://www.infoliolib.info/philol/orlov/orl0.html
7. Радищев А. Н. Путешествие из Петербурга в Москву. – Л.: Худож. Лит., 1981. – 200 с.
8. Устюгова Л. М. Структурные особенности деепричастий в прозе А. Чехова // Русский язык в поликультурном мире. VII Международная научно-практическая конференция (8 – 11 июня 2013 г., г. Ялта). Сб. научных работ / Под общ. ред. Л. А. Кудрявцевой. – Киев, 2014. – С. 93-99.
9. Фурашов В. И. Полупредикативность как семантическое свойство обособленных членов предложения // Фурашов В. И. Современный русский синтаксис: Избранные работы. – Владимир: ВВГУ, 2010. – С. 301-318.

В. С. Крайник, аспірант
Ужгородський національний університет, м. Ужгород
Принципи з’єднання гетерогенних елементів в мові А. Радіщева
В статті розглядаються структурні, а також деякі функціонально-стилістичні особливості дієприслівників в «Подорожі від Петербурга до Москви» О. Радіщева. Основна увага звертається на взаємодію в мові письменника гетерогенних елементів.
Ключові слова: дієприслівник, словоформа, функція, книжний контекст, норма.

V. S. Kraynyk, graduate student
Uzhgorod State University, Uzhgorod
Principles of heterogeneous connection of the elements in the language of A. Radishev
This article deals with the structural as well as some functional-stylistic features of gerunds in the “A Journey from St. Petersburg to Moscow” of A. Radishchev. Main attention is paid to the interaction of heterogeneous elements in the language of the writer.
Key words: gerund, word form, function, literary context, norm (standard).