Сегодня уникальных пользователей: 1
за все время : 1
МЫ В СОЦИАЛЬНЫХ СЕТЯХ:
Лингвистика
Кормилицына М. А., Сиротинина О. Б. (Саратов). Исследование реального функционирования русского языка в трудах ученых Cаратовской лингвистической школы

На кафедре русского языка и речевой коммуникации Саратовского государственного университета сформировалась и функционирует под руководством доктора филологических наук профессора, заслуженного деятеля науки РФ О. Б. Сиротининой признанная в России и за рубежом научная школа по изучению функционирования русского языка.  В рамках этой школы  научным коллективом проводится исследование функционирования русского языка, в том числе и в аспекте культуры речи, результаты которого отражены в коллективной монографии “Хорошая речь” (Саратов, 2001) (отдельные главы  перепечатаны в Интернете на портале gramota.ru), в тематических сборниках “Проблемы речевой коммуникации” (5 выпусков, 2000– 2005), “Язык и власть” (2003), “Вопросы стилистики” (вып. 26 – 1996, 27 –1998, 28 – 1999), цикле статей, опубликованных в сборниках РАН, журнале РАН “Русистика сегодня” (1995, № 4),  Russistik  (Германия 1999, № 1/2), польском Stylistyka – IV (1995) и Stylistyka – VI (1997).

В результате проведенных исследований

  1. Выявлены особенности текстовой организации разговорной речи (О. Б. Сиротинина, М. А. Кормилицына): дифференцированы тексты, текстоиды и дискурсы, даны их релевантные признаки, выявлены на фоне принципиальной  политематичности разговоров способы перехода от одной темы к другой, приемы возвращения к теме, способы связи между высказываниями и т. д. Показана зависимость текста от его автора: отражение в речи личностных свойств человека, способы выражения Я-автора, его идиостиль в использовании языковых средств.

2. Исследована специфика современного публицистического стиля и языка СМИ (О. Б. Сиротинина, М. А. Кормилицына, О. И. Соколова, Е. В. Уздинская, М. А. Ягубова): усиление личностного начала, соотношение кодифицированного и разговорного в современных СМИ, намеренное  снижение речи и прямые ошибки, способы введения чужого слова и его авторизация,  соотношение  творчества и штампов и т. д. Исследование речи в СМИ выявило в них ряд инновационных процессов. Среди синтаксических и текстовых инноваций наиболее частотными являются словосочетания с необычной, непривычной лексической сочетаемостью слов: авторы значительно расширяют возможности лексической сочетаемости, иногда нарушают существующие в языке ограничения на лексико-семантическую сочетаемость, что создает эффект неожиданности и тем самым привлекает внимание читателей, то есть воздействует на них: дешевые люди, азиопская канава, неэффективный человек и др. Такая сочетаемость часто превращает словосочетание в выразительную метафору: Все помнят, как в прошлом году Доренко закусал самого Юрия Лужкова до смерти (электоральной).

Метафоризация – еще один широко распространенный процесс в газетной речи. Причем метафора, в основном социально-оценочная, становится важнейшим конструктивным приемом организации всего текста. Другой инновационный процесс – активное проникновение в публицистический текст конструкций, диалогической речи. Часто сохраняется даже порядок слов, характерный для живой разговорной речи, используются разговорные частицы. По этой причине в тексте газеты увеличилось число вопросительных предложений, которые употребляются не только в составе вопросно-ответных единств, но и самостоятельно в качестве проблемных и риторических вопросов, буквально пронизывающих публицистический текст, особенно аналитического характера. Инновацией можно считать увеличение числа и разнообразия контактоустанавливающих средств, реализующих основную коммуникативную стратегию участников общения в СМИ – стратегию близости с адресатом. В языке газеты широко представлены и такие процессы, как парцелляция, игра с прецедентными текстами и вообще языковая игра, усиление интертекстуальности за счет прецедентных феноменов и увеличения доли “чужого” слова.

Отмечено, что особенность текстов современных газет состоит в том, что в их смысловой структуре субъективные смыслы, идущие от говорящего / автора статьи, преобладают над объективными, предметно-логическими, что соответствует ожиданиям массового адресата, который ждет от журналиста не просто информацию о положении дел в стране и мире, но и интерпретацию такой информации, ее оценку. В газетах в связи с этим возросла доля аналитических статей, появились рубрики “Мнение”, “Точка опоры”, “Точка зрения”, “Колонка обозревателя”, основная цель авторов которых – выразить свою позицию по наиболее актуальным для общества проблемам, аргументировать ее, чтобы привлечь на свою сторону как можно больше читателей, убедить в справедливости своих оценок. Субъективная составляющая смысловой структуры газетного текста представлена несколькими блоками, особенность которых в том, что они распределены по всему текстовому пространству. Их объединяет семантическая общность. Это блок, объединяющий различные способы выражения авторских позиций, авторского мнения; блок оценки; блок адресованности текста.

Кроме отмеченных проблем, в рамках научной темы изучались вербальные способы экономной передачи информации в современной газете, выявлялись и анализировались экспрессивные конструкции, а также синтаксические способы дезавторизации информации в современной газете. Был сделан вывод о том, что авторизующие конструкции, основное назначение которых в языке – называть источник и способ получения информации, обеспечивая тем самым ее объективность, используются в современной прессе как один из способов дезавторизации, как реализация стремления журналистов завуалировать или скрыть сведения об авторе полученного сообщения, то есть в конечном счете как средство манипуляции читателем.                В газетах изменилась сама структура интервью: ярче отражена диалогичность дискурса (использование разных шрифтов). Более выпукло показывается именно личность интервьюированного. Эти новации особенно заметны в интервью с известными актерами и режиссерами – носителями полнофункционального типа речевой культуры (Г. Волчек, Е. Васильева, Н. Караченцов, И. Чурикова, М. Казаков, О. Меньшиков и др.), тонко и глубоко чувствующими силу слова, целесообразно использующими выразительные возможности русского языка. В ряде работ анализировались идиостили  некоторых ярких журналистов: М. Соколова, С. Новопрудского, В. Третьякова, Л. Радзиховского.

3. Исследовалось неофициальное общение предпринимателей (Т. А. Милехина), молодежи (Н. А. Лудильщикова, С. В. Леорда) как представителей разных социальных групп, и одна из разновидностей сферы неофициального общения – семейное общение (А. Н. Байкулова).

Предприниматели – одна из новых социально-профессиональных групп российского общества конца XX – начала XXI в.в. Магнитофонные записи их речи в разных ситуациях общения (неофициальное общение в семье, с друзьями, телефонные деловые разговоры, интервью, официальные выступления) выявили ряд особенностей, принципиально отличающихся от сложившихся в СМИ и вслед за ними в массовом сознании населения представлений об их речи.

Было установлено, что социально-профессиональная группа предпринимателей неоднородна не только по размерам капитала, вложенного в дело, по характеру предпринимательской деятельности, но и по образовательному уровню, по типам речевой культуры, а, следовательно, и по характеристикам речи. Очень важен также характер предыдущей профессиональной деятельности (профессор вуза, учитель, продавец и т. д.).

Созданы речевые портреты реальных представителей полнофункционального типа речевой культуры, неполнофункционального и среднелитературного. Среди предпринимателей малого бизнеса встретился и обиходный и даже просторечный тип речевой культуры.

Анализировались ведущие концепты, отраженные в речи предпринимателей (дело, деньги, власть, семья, криминал, алкоголь). Самыми главными для них являются концепты ДЕЛО и СЕМЬЯ.

Было проведено сопоставление реальных предпринимателей и образа предпринимателя в современных СМИ разного типа (негативный образ в массовых изданиях и отлакированный в “глянцевых”), в современной художественной литературе, кинофильмах и в русской литературе XIX–XX вв. с образом, возникающим при чтении мемуаров предпринимателей и их друзей. Доказано, что ни в прошлом, ни теперь, за редким исключением, в литературе нет неискаженных представлений ни о самих предпринимателях, ни об их речи, которая, как это показал исследованный материал, вовсе не изобилует жаргонной лексикой.

Речь молодежи изучалась по магнитофонным записям речи студентов техникума и вузов Саратова, прежде всего студентов классического университета (Саратовского государственного университета – СГУ). Было выявлено, что речь студентов техникума менее богата, более стандартна, сильнее испытывает на себе влияние телевизионной речи, особенно телерекламы, отражает среднелитературный тип речевой культуры. Для студентов СГУ более характерен неполнофункциональный тип, но и у тех, и у других значительна засоренность речи словами молодежного жаргона, профессионального сленга

В семейном общении обнаружено речевое отражение профессии и профессионального статуса члена семьи, статуса ее главы, влияние гендерного фактора и фактора адресата.  Проведены наблюдения над общением взрослых с младенцем.

4. Выделены  коммуникативные категории и коммуникативные нормы общения на русском языке в их соотношении с использованием лексических и грамматических средств (Е. П. Захарова, М. А. Кормилицына): разработана классификация коммуникативных категорий по их роли в процессе общения: обязательные (структурообразующие и смыслообразующие), сопутствующие (регулятивы и квалификативы),  дана  характеристика функций и речевых средств таких категорий, как жанр, локальность, темпоральность, персональность, тональность, чуждость, неопределенность, определенность,  вежливость, категоричность, официальность, эмоциональность, образность, экспрессивность, эффективность.

Выявлено, что коммуникативная категория чуждости, являясь регулятором взаимоотношений и речевого поведения говорящих, занимает важное место в коммуникативной структуре любого дискурса, но особенно важна для повседневного общения, часто имеющего характер полуофициального общения. Если в полярных видах общения (официальном и неофициальном) категория чуждости довольно четко распределяет наборы доминантных признаков: сферы “чужой” – для официального общения (с его жестким моделированием и строгим этикетным оформлением), сферы “свой” – для неофициального общения, в полуофициальном же общении ее значимость резко возрастает, проявления становятся гораздо многообразнее. Это обусловлено тем, что для полуофициального общения, менее прогнозируемого и упорядоченного, чем официальное, и в то же время менее свободного, чем неофициальное, необходима шкала варьирования отношений “свой” – “чужой”.

Установление и поддержание контакта во многом определяется психологической готовностью коммуникантов к сотрудничеству и их коммуникативным умением находить оптимальные варианты соотношения “своего” и “чужого” в разных коммуникативных условиях, степенью владения стратегией сближения. При этом успешность речевого общения определяется прежде всего коммуникативно-речевым опытом говорящих и индивидуальными свойствами языковой личности, в меньшей степени зависит от типа речевой культуры (особенно в сфере действия литературного языка). Затруднения довольно часто возникают у представителей народно-речевого и просторечного типов речевой культуры.

Установлено, что коммуникативная категория тональности по-разному проявляется в разных типах речевой культуры. Во всей полноте, с реализацией всех типов тональности (социально-этической, стилистической, эмоциональной), с использованием всего тонального набора, допустимого коммуникативно-этическими нормами (исключается резко негативная эмоциональная тональность и стилистически сниженная, жаргонная), категория тональности проявляется в речи представителей полнофункциональной речевой культуры, достаточно полно – в неполнофункциональном типе речевой культуры, менее полно в среднелитературном. При этом соотношение типов тональности зависит от вида общения. В официальном общении доминирует социально-этическая тональность, в неофициальном – эмоциональная, хотя присутствует и социально-этическая. Можно говорить о существовании так называемого инвариантного набора тональностей, или универсального, которым располагают все речевые культуры, несмотря на его своеобразные проявления. Вместе с тем в каждом типе речевой культуры есть собственный набор тональностей (тип соотношения инвариантов и собственный набор тонов), предназначенных для общения внутри речевой культуры, в противном случае нередко происходит тональная рассогласованность при общении представителей разных речевых культур.

5. Описана оценка и способы ее выражения в РР и СМИ (работы М. А. Ягубовой): различия в типах оценок, средствах их выражения.

6. Исследована культура устной и письменной речи, культура общения,  риторическая организация речи и на этой основе выявлена зависимость речи  человека от типа его речевой культуры,  установлены дифференциальные признаки  типов речевых культур и система факторов, влияющих на их становление (семья, школа, профессиональная деятельность (О. Б. Сиротинина, М. А. Кормилицына, М. А. Ягубова)). Детально изучены типы речевой культуры в сфере действия  литературного русского языка (полнофункциональный, неполнофункциональный, среднелитературный,  обиходный и искусственно созданный журналистами литературно-жаргонизирующий), их связь с профессиональной деятельностью, продуцируемой     носителями разных типов речи, речевые маркеры (системные или несистемные ошибки, степень творческого начала, отражение в речи уровня общей культуры человека), отношением к языку, нормам речи (привычка проверять себя или  самоуверенная неграмотность)  и т. д.

7. Установлены критерии хорошей речи (работы О. Б. Сиротининой, М. А. Кормилицыной, Е. П. Захаровой, М. А. Ягубовой в коллективной монографии “Хорошая речь” – Саратов, 2001) в разных областях общения: деловая речь, научная речь, речь в СМИ, разговорная речь, – и на этой основе разработаны требования  к речи лиц, работающих в органах власти (руководители власти, работники органов власти среднего звена, референты, секретари, рядовые работники аппаратов и другие чиновники низшего звена власти) и в СМИ (работы О. Б. Сиротининой, М. А. Кормилицыной в тематическом сборнике “Язык и власть” – Саратов, 2003).

При исследовании реального функционирования русского языка в современной России особое внимание было обращено на ту огромную роль, которую и в официальном, и в неофициальном общении играет речевое воздействие, особенно агрессия и манипуляция. Опираясь на глубокий анализ психологических и психолингвистических концепций агрессии как одной из форм воздействия, К. Ф. Седов разработал теоретические основания для создания типологии видов речевой агрессии, под которой он понимает целенаправленное коммуникативное действие, ориентированное на то, чтобы вызвать негативное эмоционально-психологическое состояние (страх, фрустрацию и т. п.) у объекта речевого воздействия. На основе анализа обширного речевого материала была создана и описана классификация форм агрессии в повседневном дискурсе, которая представляет собой систему бинарных оппозиций.

Виды речевой агрессии

Критерий дифференциации

1.

Вербальная / невербальная

Способ знакового выражения

2.

Прямая / непрямая

Степень косвенности речевого акта

3.

Инструментальная / неинструментальная

Наличие / отсутствие дополнительных иллокуций

4.

Инициативная / реактивная

Направленность речевого акта:

нападение / защита

5.

Активная / пассивная

Степень активности речевого

акта

6.

Непосредственная / опосредованная

Характер речевого контакта

7.

Спонтанная / подготовленная

Своеобразие модели речепорождения

8.

Эмоциональная / рациональная

Присутствие / отсутствие рационального начала

9.

Сильная / слабая

По интенсивности воздействия

10.

Враждебная /невраждебная

Наличие / отсутствие иллокуции

враждебности

 

В повседневном персональном дискурсе речевая агрессия находит выражение в разнообразных речевых актах, которые в общем дискурсивном пространстве либо выступают в виде самостоятельных жанровых образований (субжанров), либо (чаще) становятся внутрижанровыми тактиками, которые определяют содержание сюжетных поворотов в развитии речевой интеракции. Автор выделяет четырнадцать таких агрессивных субжанров (речевых актов, тактик) – угроза, инвектива (оскорбление), возмущение, обвинение, упрек, колкость, насмешка, демонстрация обиды, проклятье, злопожелание, отсыл, грубое прекращение коммуникативного контакта и констатация некомпетентности, – к которым позже добавили универсальную тактику угрожающего молчания).

Другая проблема, разработка которой стала составляющий комплексного исследования речевого воздействия, – проблема речевой манипуляции. Под речевой манипуляцией в исследовании понимается осуществляемое средствами коммуникации скрытое воздействие на человека, которое имеет целью изменение его эмоционально-психологического состояния. В создании типологии форм речевой манипуляции наиболее важным представляется дифференциация продуктивная / непродуктивная (конфликтная) манипуляция. К первому типу (продуктивной) речевой манипуляции  отнесено скрытое речевое воздействие, направленное на улучшение эмоционально-психологического состояния собеседника (сюда можно отнести комплимент, похвалу, одобрение и т. п., а также многообразные жанры (и тактики) педагогического дискурса, где неравноправие статусно‑ролевого сценария взаимодействия является нормой: одобрение, похвала, подбадривание и мн. др. Наиболее ярким примером конфликтной манипуляции выступает скрытая агрессия.

По характеру знакового выражения речевого акта манипуляция может быть вербальной / невербальной; по характеру иллокуции (побуждение к действию / воздействие на сознание) инструментальной / неинструментальной; по направленности речевого акта – инициативной / ответной; по степени осознанности речевого действия – осознанной / неосознанной; по особенностям речевого контакта – непосредственной / опосредованной; наконец, по типу модели порождения речи – спонтанной / подготовленной.

Была сделана попытка соотнести типологию форм речевого воздействия с классификацией типов речевых культур. По нашему глубокому убеждению, дискурс, который строится в соответствии с требованиями кооперативной коммуникации, можно считать принадлежностью полнофункционального (элитарного) типа речевой культуры. Иными словами, помимо соблюдения ортологических и стилевых норм, этот уровень культуры общения предполагает навыки риторики понимания, умения в разговоре с собеседником демонстрировать уважение его личности и т. п. В обыденном метатекстовом сознании личность, демонстрирующая в общении подобные черты кооперативного взаимодействия, определяется как интеллигентная. Активная и пассивная центрация как характеристика речевого воздействия выступает приметой среднелитературной разновидности речевой культуры. Наконец, разные виды и формы речевой агрессии, как правило, характеризуют нелитературные типы речевой культуры. Этические нормы поведения, которые проявляются в формах коммуникативной кооперации, нельзя напрямую соотнести с уровнем образованности и интеллекта. Однако они должны учитываться при оценке общей культуры поведения человека, стать одним из критериев при разработке типологии речевых культур.

В результате длительных и тщательных наблюдений, сопоставлений и экспериментов были выявлены факторы, влияющие на реальное функционирование русского языка: фактор сферы общения (функционально – стилевая принадлежность речи), фактор формы речи (письменная или устная), фактор жанра, фактор человека (его темперамента, жизненного опыта, профессии, пола и т. д.). Однако в 90 гг. ХХ в. стало ясно, что огромное влияние на реальное функционирование языка оказывает еще один фактор – фактор отношения человека к языку, его нормам, к культурным и нравственным ценностям. Вслед за Н. И. Толстым 1 этот фактор получил обозначение тип речевой культуры 2

В условиях одной и той же сферы общения, в одном и том же жанре (например, публичного выступления) наблюдаются принципиальные различия в функционировании как лексики, грамматических форм, так и, казалось бы, общих законов построения текста, учета адресата и т. д.

Типы речевой культуры объективно существуют. Путем разных подходов к их выделению можно говорить о двух (носители и пользователи языка 3), четырёх (элитарный, просторечный, арготический, народно – речевой 4), восьми (полнофункциональный, неполнофункциональный, среднелитературный, обиходный, литературно – жаргонизирующий, просторечный, арготический, народно-речевой) типах (О. Б. Сиротинина). Следует заметить, что два типа выделяются Г. П. Нещименко в сфере действия только литературного языка (у Н. И. Толстого это один – элитарный), в которой О. Б. Сиротининой разграничиваются целых пять (с пользователями, видимо, можно соотнести среднелитературный и обиходный, а с носителями – полно- и неполнофункциональный, а также в какой-то мере литературно‑жаргонизирующий тип).

Различия в функционировании русского языка под влиянием фактора речевой культуры весьма ощутимы во всех сферах жизни, как в официальном, так и в неофициальном общении. Однако степень проявления типа речевой культуры при этом не неодинакова, поскольку прямой связи типа речевой культуры и качества речи нет. Меньше всего тип речевой культуры отражается в неофициальном общении, так как в нем:

-           ослаблен контроль за речью;

-           очень силен фактор спонтанности, мешающей выстраивать речь по  продуманному плану;

-           помогает пониманию речи ее ситуативность и наличие общей  апперцепционной базы, позволяющей не задумываться о форме выражения мысли;

-           эмоции могут не сдерживаться.

В результате речь носителя полнофункционального (самого высокого) и обиходного (самого низкого в сфере действия литературного языка) могут в какие-то моменты общения и не различаться, хотя наблюдения больших объемов речи различия обязательно выявят (большее разнообразие использованных средств, отсутствие грубых ошибок, нарушений этических норм и т. д. в речи носителя полнофункционального типа).

В конкретных профессионально-ориентированных текстах небольшого объёма могут почти не проявляться различия в речи носителей полнофункционального и среднелитературного типов. Дело в том, что различия между типами прежде всего затрагивают степень владения возможностями литературного языка, т. е. его функционально‑стилевой дифференциацией. Носитель полнофункционального типа знает о ней и умеет целесообразно (хотя и не с одинаковой степенью умения) пользоваться любым функциональным стилем, носитель неполнофункционального типа – только двумя – тремя, среднелитературного – максимум двумя, а обиходного – только разговорной речью, сближаясь по стилистической монотонности с носителями просторечного типа, но пользуясь при этом литературным языком (его разговорной разновидностью), а не просторечием.

Литературно‑жаргонизирующий тип речевой культуры, искусственно созданный журналистами, первоначально отражался только в речи СМИ, то есть проявлял себя лишь в публицистическом стиле, не затрагивая другие, но постепенно стал восприниматься как равноправный с другими типами речевой культуры её самостоятельный тип. Это нашло свое отражение в реальном функционировании русского языка и за пределами публицистического стиля:

-           в произведениях художественного стиля (намеренное снижение авторской речи, “натурализация” речи персонажей вплоть до обсценизмов);

-           в принципиальной раскованности межличностного общения даже в официальной обстановке (ты‑общение, домашние имена не из-за незнания норм официального общения, а в результате намеренного игнорирования этих норм), в намеренном пренебрежении к этическим нормам разговорной речи, не допускающих ее чрезмерной жаргонизации и тем более обсценизации в общении с женщинами и детьми.

Самый релевантный признак принадлежности человека к литературно-жаргонизирующему типу – использование им нелитературных слов для намеренного снижения речи ради самого снижения. Такое снижение, не оправданное целями углубления смысловой структуры текста, не требует от человека особых усилий и потому очень опасно по своей “заразности”, что подтверждается выходом этого типа за пределы СМИ, которые насаждают и почти насадили в обществе новый эталон хорошей речи как речи предельно раскованной и сниженной.

Обобщив результаты реального функционирования литературного русского языка в начале ХХI в., О. Б. Сиротинина сформулировала гипотезу о возможности трех путей его развития:

1)        путь дальнейшей жаргонизации литературного языка, неизбежно приводящий к обеднению возможностей передачи сложного смысла (доказано обеднение смысловых потенций в сленговом словообразовании в работах Р. И. Розиной);

2)        путь пуристического неприятия всего нового, очищающего литературный язык от жаргонизмов и новых иноязычных слов, но тем самым также обедняющих его возможности как в передаче нужного смысла, так и в воздействии на адресата;

3)        путь подлинного развития смысловых и экспрессивных возможностей языка, требующий бережного отношения к традициям и осторожного целесообразного использования новаций.

Активное обсуждение в СМИ и обществе в целом состояния русской речи, речевой культуры на пороге ХХI в. (проекты Закона о русском языке, научные дискуссии о допустимости / недопустимости чрезмерной сниженности речи в СМИ и засилия в них иноязычных заимствований, письма возмущенных читателей в газеты и т. д.), появление на радио специальных передач, пропагандирующих правильную русскую речь, проведение конкурсов, угроза введения штрафов за использование в эфире обсценной лексики приостановили движение по первому пути, начатое в 90 годы ХХ в. и набравшее опасную скорость к его концу. Но опасность движения по этому пути остается, поскольку литературно‑жаргонизирующий тип речевой культуры ещё существует, а, как показывают наблюдения, самым распространенным остаётся среднелитературный тип, носители которого не способны противостоять стремлению к упрощению и жаргонизации речи. Господство в обществе среднелитературного типа речевой культуры не способно воспрепятствовать и второму (пуристическому) пути.

Развитию по третьему пути могут способствовать только носители полно– и неполнофункционального типов речевой культуры, а их, к сожалению, в современном российском обществе не так уж много, хотя они реально могут и должны всё для этого сделать. Особенно важна при этом речевая деятельность тележурналистов.

В силу указанных причин для прогноза пути развития литературного русского языка очень важно изучить реальное функционирование русского языка именно в средствах массовой информации, прежде всего в их журналистских материалах, что и делается кафедрой русского языка и речевой коммуникации СГУ.

Сопоставление реального функционирования русского языка в СМИ конца ХХ и начала ХХI в., несмотря на малое временное расстояние (меньше 10 лет), показало существенные различия в степени и качестве его жаргонизации.

В конце ХХ в. даже в самых респектабельных газетах и серьёзных аналитических телепередачах потоком встречались жаргонные слова и выражения, просторечные и диалектные замены литературных слов: с обалденными призами (Вести 20.03.93); убытки агромадные (Вести 08.09.91); хочешь едь, хочешь не едь (Новости 30.07.93); вдарили по рукам (заголовок в РГ 24.12.93); дадена неделя на переговоры (Вести 03.02.94); намедни она чудом осталась жива (КП 24.10.90); середина сиганула вправо (КП 09.10.90) и др. Даже по этим отрывочным примерам видна стилистическая нецелесообразность и даже смысловая несуразность использованных нелитературных слов.

С начала ХХI в. наблюдается явная тенденция избегать намеренного огрубления речи, в газетах заметно убавилось количество жаргонизмов, сниженная лексика в основном разговорная, а не просторечная или диалектная (исчезли надысь, дюже, стало редкостью намедни). В результате не только уменьшилось количество сниженной лексики, но и изменилось её качество – она перестает выходить за пределы литературной речи.

Однако в СМИ ХХI в. по-прежнему заметно  засилье носителей литературно-жаргонизирующего типа, а нередко, особенно в “Комсомольской правде” и региональных изданиях даже среднелитературного типа речевой культуры (см. работы А. В. Осиной, О. И. Соколовой, Е. В. Уздинской).

Наличие среди журналистов носителей среднелитературного типа речевой культуры очень опасно для судьбы литературного русского языка, поскольку их речь большинством населения все ещё воспринимается как эталон. Изъяны имеют и идиостили журналистов, тексты которых позволяют предположить принадлежность их авторов к носителям полно– или по крайне мере неполнофункционального типа речевой культуры.

Так, для рядового читателя тексты В. Т. Третьякова при всей их риторической грамотности, соблюдении этических норм, богатстве выразительных средств слишком синтаксически усложнены (масса уточнений создает синтаксическую громоздкость), а тексты А. Лившица, наоборот настолько парцеллированы, что использование этого приёма начинает утомлять читателя. Тексты М. Соколова, как и прежде едко ироничные, перенасыщены вычурными фигурами речи и иноязычными словами, а часто и текстами в оригинале (латинскими и немецкими) без перевода. При этом используются иноязычные словечки, неизвестные не только массовому читателю, но нередко и филологам.

Но самое страшное то, что нарушения норм отмечены и у тех людей (адвокат Генри Резник, журналист и профессор МГИМО В. Т. Третьяков, В. В. Познер, А. Лившиц, И. Петровская и др.), речь которых в целом создает впечатление, что это речь носителей полнофункционального типа речевой культуры.

Таким образом, реальное функционирование русского языка в современных СМИ не исключает развития литературного русского языка по наиболее целесообразному для потребностей общества третьему пути, но, к сожалению, и не исключает развития по первому пути – жаргонизирующему и обедняющему возможности языка.

О научной значимости проводимых на кафедре русского языка и речевой коммуникации исследований свидетельствуют не только публикации в сборниках и журналах РАН, но и участие  в новом издании словаря–справочника “Культура русской речи” (сданы и приняты в печать 15 словарных статей членов авторского коллектива), а также в общем с Институтом русского языка РАН исследовательском проекте “Функционирование современного русского языка и культура речи”, выполнявшемся в 2001-2003 гг. (результаты работы в виде главы монографии и статей приняты к печати).

С опорой на осуществленные исследования  доц. Г. С. Куликова ежемесячно проводит в прямом эфире 40-минутную интерактивную популярную в Саратове радиопередачу – “Служба русского языка”.

 

1 Толстой Н. И. Язык и культура // Русский язык и современность: Проблемы и перспективы развития русистики. – М., 1991. 2 Соответствующие статьи в Русский язык: Энциклопедия. – М., 1998; Стилистический энциклопедический словарь русского языка. – М., 2003. 3 Нещименко Г. П. Динамика речевого стандарта современной публичной вербальной коммуникации: Проблемы. Тенденции развития // Вопросы языкознания. – 2001. – №1. 4 Толстой Н. И. Указ соч.