Сегодня уникальных пользователей: 206
за все время : 2676036
МЫ В СОЦИАЛЬНЫХ СЕТЯХ:
Лингвистика
Ильинова Е. Ю. (Волгоград) МАНИПУЛЯТИВНОСТЬ ВЫМЫСЛА В РУССКОМ ЯЗЫКОВОМ СОЗНАНИИ

Вымысел входит в парадигму нравственных категорий социума, среди которых выделяются такие аксиологически оппозитивные пары понятий, как истина :: ложь; правда :: ложь; правда :: вранье; правда :: обман; честность :: нечестность. В любой культуре на разных этапах ее развития он, наряду с другими морально-этическими понятиями, включается в общий фонд доминант культуры, с помощью которых выражается оценка поведения языковой личности в социуме.

Вымысел представляет собой разновидность речемыслительной деятельности, связанной с отклонением от истины, в аксиологическом аспекте – это намеренное искажение фактов. В основе любых отклонений лежит единый когнитивный процесс, основанный на изменении референциальных признаков субъекта мысли – предмета или ситуации, выделенных в мире реальном, однако функции такого искажения в коммуникации разнятся, и можно говорить о двух типах вымысла: 1) манипулятивный вымысел как высказывание (текст), в содержании которого выявляется намеренное отклонение от истины (правды), его цель – сокрытие или искажение информации, вводящее в заблуждение, в случае раскрытия оно осуждается социумом и характеризуется как неправда, вранье, ложь; 2) художественный вымысел как высказывание (текст), в котором намеренные отклонения от истины мотивированы эстетическими причинами и нацелены на создание неожиданных и новых образов, как плод воображения писателя он получает положительную оценку социума.

В данной статье предлагаются результаты изучения понятийно-ценностных аспектов концептуализации вымысла в русском языковом сознании, рассматриваются манипулятивные потенции и выделяются дискурсивные средства реализации такого вымысла в масс-медийном тексте.

В русскоязычной культуре речевое поведение, основанное на построении пропозиций с содержанием, противоречащим правде (истине), обозначается рядом лексем: неправда, ложь, вранье, обман, измышления, дезинформация, жульничество, уловка, хитрость, вымысел, которые не только номинируют изучаемый феномен речевого поведения, но по-разному представляют его аксиологическую значимость в зависимости от степени правдоподобия и причин (мотивов) искажения фактов в речи. Рассмотрим это положение подробнее. 1

Содержание понятия неправда находится в оппозиции к понятию правда, основанному на представлении: 1) об истинности, существовании в действительности: смотреть правде в глаза – букв. ‘трезво оценивать действительное положение вещей’; 2) о соответствии действительности: правдивость характеров, правдивость слов; 3) об аксиологически окрашенном представлении о порядке, справедливости, честности: искать правду, бороться за правду (ПСРЯ, 448). Соответственно все, что не вписывается в эти рамки, называется неправдой (как не содержащее правды; не похожее на правду).

Ложь определяется как ‘намеренное искажение истины’ (ПСРЯ, 448) и морально-этическая оценка данного понятия русским социумом неоднозначна. С одной стороны, ложь осуждается библейскими канонами (Живи не ложью, будет по Божьи; У лжи короткие ноги), с другой – в паремиях Ложь во спасение, Не будь лжи, не стало бы правды выражено народно-бытовое представление о градуальной оппозиции нравственного аспекта правды: социальная значимость нравственного канона Не лги! не отрицается, но в определенных ситуациях допускаются отклонения от него (ср. белая ложь, ложь во имя спасения).

Следующая лексема – вранье (разг., от врать) – синонимична по значению лексемам неправда, ложь: 1) ‘намеренное искажение истины’: Он врет, что не знал об этом; ‘сокрытие правды’: Он врет беззастенчиво; 2) ненамеренное, случайное отклонение от нормы, ‘быть неточным, ошибочным’: часы врут, врать в пении. И в первом, и во втором случае вранье получает негативную оценку, но степень осуждения здесь различна.

Две следующие лексемы – обман, хитрость обозначают неискреннее поведение, в котором сочетаются вербальные или авербальные действия. Так, в слове обман представлены разные аспекты неискреннего поведения: 1) намеренное отклонение от истины, представленное в форме речевой деятельности, ср.: ‘ввести в заблуждение, говоря неправду’: обман родителей, обман покупателя или поведение, связанное с нарушением обещания: Он обещал приехать, но обманул; а также 2) ненамеренное искажение правды, выраженное в неречевой форме: обман зрения. Первое отклонение получает негативную оценку, второе рассматривается как досадное недоразумение. Лексема хитрость используется для обозначения процессуального аспекта искажения правды: 1) ‘коварство, изворотливость, лукавство’: в нем нет ни капли хитрости; пуститься на хитрость; 2) ‘изобретательность, мастерство, прием (разг.)’: В этом деле требуется большая хитрость; военная хитрость; не велика хитрость  (ПСРЯ, 779); Я вижу хитрость их насквозь; благородная хитрость (ТСРЯ, IV, 1147). При этом в первом случае проявляется негативная оценка, а во втором – она смягчается или отсутствует.

Процессуальный аспект намеренного отклонения от правды выражен в ряде других отглагольных словоформ. Так, отклонение от истины, вызванное произвольным обращением с фактами, намеренным искажением информации, представлено в семантике слова измышление (от гл. измыслить – измышлять): 1) ‘выдумывать что-то ложное, клеветническое’; 2) ‘придумывать нечто неприятное’ (ТСРЯ, I, 1171), оно означает выдумку, ‘вымысел, не соответствующий истине, клевету’: гнусные измышления; дезинформация (из западноевропейских языков – нем. Desinformation, фр. disinformation, в русс. яз. с сер. ХIХ в.) – ‘распространение искаженных или заведомо ложных сведений (напр., введение противника в заблуждение) для достижения пропагандистских, военных или других целей’; a также: ‘распространение в прессе, по радио и т. п. заведомо ложных сведений с целью ввести к-л. в заблуждение’: дезинформация об экологической обстановке (ПСРЯ, 223).

Две следующие словоформы обозначают намеренное отклонение от истины, связанное с манипулятивными целями поведения человека: жульничество – ‘плутовство, недобросовестные мошеннические приемы’: жульничество в игре (ТСРЯ, I, 379); уловка – ‘ловкий, хитрый прием, применяемый с целью достигнуть ч-л., уклониться от ч-л.’: Это уловка лукавых людей – предлагать жертвы, которых не нужно (ТСРЯ, IV, 931).

В ряду приведенных выше словоформ лексема вымысел более неоднозначно и противоречиво представляет феноменологию отклонения от истины и правды. Наряду с аксиологически негативным (вымысел как намеренное и осуждаемое искажение истины, син. измышление, ложь, вранье, брехня: Верить вымыслам рискованно; Как вы можете верить этим вымыслам?; Вот изрядный вымысел! (Фонвизин) – (ПСРЯ, 154)), данное понятие означает также ‘воображение, творческую способность человеческого сознания отражать мир’, используя эвристические способности сознания постигать неизвестное, опираясь на известное. Так, в Толковом словаре русского языка (ТСРЯ; 1, 477-478) читаем: “Вымысел – фантазия, что-н. созданное воображением (книжн. поэт.): Порой опять гармонией упьюсь, над вымыслом слезами обольюсь (Пушкин)”. Как было точно подмечено А. С. Пушкиным, в художественном творчестве вымысел – это плод воображения писателя, то, что создается его фантазией и вызывает интерес или восторг у читателя, ср.: Писать без вымысла нельзя … – А. Н. Толстой; Художественность без “вымысла” невозможна, не существует – А. М. Горький (цит. по (ПСРЯ, 154)).

Таким образом, понятие вымысел не полностью вписывается в оппозицию морально-этических понятий истина – правда – честность :: нечестность – обман – вранье – ложь, с помощью которых в русской культуре оценивается умение относиться бережно к правде и истине, быть честным и искренним. Вымысел также может означать способность человеческого сознания создавать “возможные миры” – особые образы и идеи, которые не имеют референтов в реальном мире. В паре с заимствованным из европейской культуры понятием “фантазия” вымысел получает особый, отличный от всех перечисленных ранее референт – абстрактное представление о творческом характере описания мира человеком – и утрачивает негативную сему морально-нравственной оценки: ср. фантазия (заим. из нем. Phantasie, фр. fantaisie < лат. phantasia ‘мысль, идея, иллюзия’ < греч. phantasia ‘появление, воображение’).

Как показывают данные функционально-семантического анализа, представление о вымысле в русскоязычной культуре ассоциируется с неоднозначной оценкой. С одной стороны, его принято относить к интриганству как осуждаемому поведению личности, напр., в сказках, легендах и мифах в качестве основных элементов сюжетной интриги часто используются хитрость, обман, вымысел и другие проделки персонажей, приводящие к беде (напр., Лиса обманным путем съедает Колобка, выманивает Петушка, ложь и обман погубили Ахиллеса, Самсона и других персонажей из легенд, мифов и различных эпосов народов мира). С другой стороны, можно привести и иные примеры, когда ложь и вымысел помогали избежать серьезных неприятностей, выполняли роль средства мягкой защиты от самодурства или беды (напр., красавица Шехерезада, спасая свою жизнь, почти три года рассказывала сказки своему грозному повелителю Шахриару, Медведь, сам того не подозревая, отнес девочку Машу к родителям в корзине с пирожками и т. д.). В приданиях, дошедших до нас, способность к хитростям и уловкам была сопряжена с умом, мастерством и владением искусством (напр., легендa о Прометее). Знакомство с сюжетами из мифологического и сказочного фондов любой культуры позволяет отметить благосклонное отношение народа к уловкам и хитростям (ср. народную мудрость “ложь во имя спасения”): иногда они возводятся в ранг поощряемых действий, поскольку манипуляция порой предпочтительнее, чем физическая расправа или прямое принуждение. Ее главной ценностью считается выигрыш, победа, ради которых все эти хитрости были изобретены. Здесь обнаруживается особая аксиологическая значимость обмана, хитрости и вымысла – они инициируются в качестве средства для достижения личных целей, а социум согласен с неписанным правилом – “хитрить можно, хитрить нужно, хитрить – значит выиграть”, а крылатая фраза “победителей не судят” выражает логику снятия ответственности в случае раскрытия лжи.

Манипулятивный вымысел основан на ложном содержании коммуникации. Это – особая форма интеллектуальной деятельности человека, представляющая собой “двойную игру” 2, в ходе которой создается речевое произведение для передачи неверного (искаженного) представления о логике отношений объектов в мире материальном или социальном. В основе этой интеллектуальной игры лежит невидимый алгоритм дезинформации человека. Умелый подбор фактов, их виртуозное расположение и искусное комментирование приводит к утрате способности к рационально-оценочному восприятию информации, к снижению способности выявлять алогичное в подаче информации. Все это создает обманчивые впечатления и иллюзии, что находит выражение в речевых ситуациях обмана, лести, подхалимажа, иронии. 3

Успех манипуляции гарантирован, когда манипулируемый верит, что всё происходящее и внушаемое естественно и неизбежно. Это становится возможным, когда от обилия информации у современного человека смешиваются понятия и утрачивается взаимосвязь событий. Единственная система, в которую он способен подставить отдельные факты, – это система стереотипов, уже сложившихся у него в сознании. Она ориентирована главным образом на соревнование и борьбу, где понятия добра и зла принимаются на веру. 4 Расхождение между глубинными интенциями отправителя речи и поверхностными стратегиями и тактиками речевого поведения реализуется в форме ложных отвлекающих приемов, скрывающих истинные намерения и принимаемых большинством на веру без серьезного осмысления. Ложь или вымысел не должны ощущаться. Если настоящии интенции раскрываются, он оказывается в невыгодном свете, и доверительность общения разрушается.

Несмотря на то, что эпоха слепой веры в мифы давно ушла в прошлое, а современного человека сложно обмануть, его сознанием до сих пор управляют с помощью социальных мифов, которые создаются намеренно, по точному плану, в соответствии с учетом психологии людей и целями манипуляторов. Тактики вымысла активно используются при создании рекламных сообщений, представляющих неправдивые, а порой фантомные свойства рекламируемого продукта. Неискушенные в искусстве манипулирования люди принимают псевдофакты за правду. В качестве примера можно напомнить об особом “псевдонаучном” содержании рекламы косметических продуктов для женщин, в соответствии с которым создается впечатление, что косметологам удалось создать “инновационные щёточки” для нанесения туши или разработать инструментальную методику измерения объема ресниц (ср. В пять раз больше объема; Разворот ресниц на 180 градусов), овала лица, глубины морщин (ср. Лифтинг в новом измерении. После 4 недель применения – на 70% более молодой овал лица, 76% – более четкая линия подбородка и шеи; Повышение плотности кожи – 71%; Повышение упругости кожи – 77% и т. п.). Утверждения об “игривом витке ресниц”, о “золотистом сиянии глаз”, о “дирольном вкусе” утрачивают метафоричность в рекламе и, как любой алогизм, также не поддаются логическому осмыслению.

На вымысле основаны разные псевдосообщения, размещаемые не только в “желтой” прессе, но и во вполне серьезных изданиях (напр., часто повторяемые на страницах печатных изданий рассказы о встречах с инопланетянами, о сверхъестественной силе целителей и провидцев), “жареные” факты, касающиеся сферы шоубизнеса, личной жизни известных людей (Пугачева и Киркоров вновь на семейном подряде; Соловьев влюблен в Собчак; Пожар в Сеуле помирил Плющенко и Ягудина; Оксана Робски покидает Рублевку и т. п.), с помощью которых решаются коммерческие задачи издателей или осуществляется манипулирование общественным сознанием. Этот ряд фантомных нелепостей, которые используются в рекламном, медийном, политическом дискурсе сегодня, бесконечен.

Более тонким, но весьма эффективным средством воздействия становится тактика создания ироничных алогизмов – смысловых “перевертышей”, в которых ложная информация сопровождается тонкой насмешкой, основанной на переосмыслении значения слова в контексте (тактика искажения фактов в их интерпретации 5). Так, например, заголовки некоторых статей из газеты “Коммерсантъ” показывают такие смысловые искажения: 1) “горячие” факты, иронично озвученные в стиле социалистической риторики. Комсомольца вернули в застенок. Лидера революционного союза молодежи взяли за перевозку тротила (Комм. 18.05.07); Украину путчит. Президент и премьер приготовились воевать (Комм. 26.05.07); Весна. На Украине уже распускается Рада. Виктор Ющенко пригрозил премьеру революцией (Комм. 30.03.07); Революция угроз. Против президента Грузии восстал его бывший соратник (Комм. 27.09.07); Поляки освободили Освенцим … от советской экспозиции (Комм. 03.04.07); 2) факты, косвенно порочащие политика. Единорусское море. Глава исполкома “Единой России” оказался основателем крупной рыбной компании (о компании “Русское море”) (Комм. 18.05.07); Депутат Черепков взялся за старое кресло. Он намерен вновь побороться за пост мэра Владивостока (Комм 25.05.07); 3) факты, правдивость которых оспаривается семантикой высказывания их представляющего. Академическая неусмиряемость. РАН отказалась жить по правительственному уставу (Комм. 29.03.07); Бизнес не верит в свой рост (Комм. 17.02.07); Разжигание розни стало тухнуть (Комм 07.02.07); Государственная граница приличия. Московские галеристы отказались от вывоза сатирических картин по просьбам таможенников (Комм. 26.05.07). Содержание приводимых заголовков двойственно – ирония скрывается за игрой смыслов, которые подготовленный читатель может эксплицирует, сопоставив словарные и контекстуальные значения слов в предложении с содержанием самого факта, который составил референциальную основу для смыслового искажения в предикативной структуре предложения.

В заключение отметим, что основной интенцией, активизирующей рост недостоверной (неправдивой) информации и развитие технологий искаженной ее подачи, является борьба за умы обывателей (телезрителей, читателей, потенциальных клиентов, покупателей, потенциального электората и т. п.), и здесь в ход идут разные стратегии и тактики манипулирования языковым сознанием социума. Манипулятивность вымысла основана на стратегии избирательной подачи информации, при которой искажаются детали и степень искажения варьируется от частичных деформаций смысла до появления алогизма, подтасовываются факты или смешиваются понятия, и тогда террорист именуется то бандитом, то повстанцем, то борцом за свободу народа; при этом с помощью семантики фраз изготавливается именно тот образ, который требуется манипулятору и / или в который готовы поверить люди. Проблема манипулятивности и вымысла затрагивает тот слой бытия, который ответственен за формирование ценностных качеств человеческой личности – чувства сакральной общности, равенства каждой личности и уважения к ее правам, а следовательно, современное общество должно владеть технологиями раскодирования риторических стратегий, на которых строится система управления общественным сознанием.

 

1 Здесь и далее приводятся данные семантического анализа лексем из след. словарных источников: Гуськова А. П., Сотин Б. В. Популярный словарь русского языка. Толково-энциклопедический. – М., 2003. Далее в тексте – ПСРЯ, с указанием страницы; Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка. В 4 ч. – М., 1981–1982. – Т. I-IV. Далее в тексте ТСРЯ, с указанием тома и страницы. 2 Кара-Мурза С.  Г. Манипуляция сознанием. – М., 2000. 3 Карасик В. И. Языковой круг: личность, концепт, дискурс. – Волгоград, 2002. – С. 94. 4 Лернер М. Развитие цивилизации в Америке. – М., 1992. – С. 28. 5 Шаховский В. И. Какими словами “оплодотворяют” людей российские СМИ? // Русистика. – Вып. 7. – Киев, 2007. – С. 29-32.