Сегодня уникальных пользователей: 261
за все время : 2706800
МЫ В СОЦИАЛЬНЫХ СЕТЯХ:
Лингвистика
Большой фразеологический словарь русского языка. Значение. Употребление. Культурологический комментарий. / Ответственный редактор В. Н. Телия. – М.: АСТ-ПРЕСС КНИГА, 2006. – 784с.

В мире существует много фразеологических словарей. Но новое время, современные научные парадигмы, построенные на уточненных знаниях о языке, изменившиеся условия и разнообразные виды коммуникации выдвигают перед лексикографами задачу построения словаря нового типа.

Профессор В. Д. Девкин в своей книге “Немецкая лексикография” 1 совершенно неожиданно для лингвистической и лексикографической общественности предложил огромный список языковых словарей, которых еще нет, но которые могли бы появится как обобщение разнообразных аспектов речевой практики современного человека. Упомянул он и задачу разработки лингвокультурологических словарей.

Впервые в мировой практике словарь, в котором лексические единицы сопровождались культурными коннотациями и культурологическими комментариями был издан в Великобритании (Longman Dictionary of  Language and Culture 2) и произвел настоящий фурор как среди лексикографов, так и начинающих лингвокультурологов. В зарубежной и отечественной лингвистике в рамках объединения языка и культуры были написаны тысячи статей, диссертаций и монографий, которые на обширном фактическом материале разносистемных языков полностью подтвердили гипотезу В. Гумбольдта, У. Вайнриха, И. Вайсгербера 3 о взаимодействии языка и культуры как двух семиотических кодов человеческого общения: культура инкорпорирована во все воспроизводимые единицы языка в форме национально-специфического родного духа.

Недавно зародившаяся и плодотворно развивающаяся лингвокультурология как раздел теоретического языкознания доказала факт наличия культурного компонента в коммуникативной компетенции Homo loquens 4 и вывела тезис о сложности перевода различных видов культурных лакун при кросскуль­турной коммуникации, в том числе и письменной (научающей, художественной, естественной) 5.

Уже более никем не оспаривается положение о том, что язык отражает культуру и транслирует ее из одной языковой среды в другую, о том, что язык осуществляет межпоколенную лингвокультурологическую связь и что сам язык является таксоном культуры. Поскольку язык и культура, как отмечалось выше, являют­ся двумя семиотическими кодами. Обучение одному коду без обучения другому не позволяет сформировать полноценной коммуникативной личности ни во внутриязыковом, ни в межъязыковом общении: наличие только одной языковой компетенции для последнего явно недостаточно. Именно это новое знание ориентирует лингводидактов на написание современных учебников по иностранному языку, а лексикографов на создание словарей нового, предписывающего лингвокультурологического типа.

Так, например, на материале русского языка в учебнике для иностранцев культурологические комментарии были введены Е. М. Верещагиным, В. Г. Костомаровым 6.

Среди уже существующих зарубежных и отечественных словарей  отсутствуют собственно линг­вокультурологические.

Рецензируемый словарь не имеет аналогов в мировой лексикографической практике, так как в толковании 1500 фразеологизмов впервые описывается ситуация, в которой употребляется фразеологизм, стилистические пометы и цитаты из текстов всех жанров письменной речи, в том числе – из Интернета, указывают на функциональные особенности фразеологизмов. В нем впервые показаны образно-смысловые “гнезда” фразеологизмов в одной, общей для них словарной статье. Фразеологизмы описываются как знаки “языка” культуры, которая связана с языком и взаимодействует с ним, отражая особенности русского менталитета.

Словарь выполнен большим авторским коллективом по проекту, изобретенным и разработанным человеком, который с юных лет глубоко интересуется фразеологией. Интерес В. Н. Телия к данной области науки был рожден и развивался под влиянием идей ее первого учителя В. Л. Архангельского. Замысел рецензируемого словаря вызревал у В.Н. Телия в течение 15 лет 7, обсуждался многократно на ее фразеологических семинарах, на двух международных симпозиумах, конференции “Фразеология в контексте культуры”, в ряде словарей и в машинном фонде русского языка. Как отмечается в Предисловии к “Большому фразеологическому словарю русского языка…”, данный словарь возник не как Афродита из морской пены, он является результатом и продолжением многолетней кропотливой работы В. Н. Телия, сплотившей вокруг себя разные творческие коллективы для разработки серии подготовительных фразеологических и образных словарей 8.

Рецензируемый словарь начинается с Предисловия и завершается Послесловием, написанными автором данного оригинального и интереснейшего проекта. В Предисловии рассматриваются основные теоретические проблемы фразеологии: принципы ее классификации и категоризации, различие между идиомами и фразеологизмами, облигаторные характеристики и параметры фразеологизмов (образность, воспроизводимость, культурная мотивированность), этапы развития фразеологии как науки (долингвокультурологический этап, врата за которым закрылись в 80-х гг. ХХ века, и современный этап лингвокультурологической фразеологии и фразеографии). Здесь же автор рассказывает о формате словаря, о его структуре, о его предписывающем назначении, объясняются принципы отбора фразеологизмов. Главным из этих принципов является отраженность во фразеологических единицах вещных или исторических реалий, всегда наличие образности, отображающей мировидение народа – носителя языка, запечатленной во внутренней форме или в форме содержания.

Как убедительно показано и в Предисловии, и в словарных статьях отобранных для данного словаря фразеологизмов, все они обладают культурной памятью, транслируемой от поколения к поколению и таким образом сохраняющей корни родства русскоязычного общества.

В Послесловии к “Большому фразеологическому словарю…” В. Н. Телия подробно останавливается на методологическом положении, согласно которому язык и культурообразная кодовая система – два кода между предметными областями, между которыми нет прямой корреляции. Здесь же акцентируется внимание на общеизвестном факте, касающемся отсутствия универсального определения понятия культура, и предлагается собственное, выработанное авторским коллективом определение: “Культура – это результат восприятия мироздания как лона собственного человеческого бытия, творимого человеком в процессе его жизнедеятельностного опыта – трудовых практик, знаний, социальных отношений, религий и фантазий” (с. 776).

Новым  и необычным является предложенное в “Большом словаре” измерение культурной ценности, отраженной в русском фразеологизме: насколько “достойно / недостойно отношение человека к природе, к себе самому как личности, к социальному окружению, а также к мистически-духовно воспринимаемым первоначалам бытия всего сущего” (с. 776). В Послесловии объясняются авторские предпочтения в зависимости от идентификации личности с тем или иным социумом.

По замыслу авторов словаря (и этот замысел успешно осуществлен) каждый фразеологизм, включенный в него, не только сам культурно ориентирован, но и культурно ориентирует пользователей этого словаря, что достигается с помощью объяснительного культурологического комментария, который и составляет абсолютную новизну, уникальность рецензируемого “Большого фразеологического словаря русского языка…”.

Например, в словарной статье фразеологизм “Божий дар с яичницей” (с. 40 – 41) сопровождается указанием на архетипическую оппозицию “высокое – низкое”, имеющую помету “сакральное – профанное”. В комментарии указывается также, что в образе фразеологический компонент божий дар соотносится с религиозным кодом русской культуры и символизирует все исходящее от Бога. На этом основании авторы словаря устанавливают в культурном коде наличие компонента яичница как оппозит высокому, духовному, ценному, соотносимому с Богом.

Далее авторы в культурном комментарии сравнивают фразеологизм “Божий дар с яичницей” (указание на нечто несовместимое друг с другом сакрально и семантически, выступающее в форме оксюморона) со сходными по выявляемому образу фольклорными выражениями: Смешал богородицу с бубликами; Начал духом, а кончил брюхом; По церковному запел, да на плясовую свел. Комментарий завершается выводом о том, что фразеологизм “Божий дар с яичницей” является эталоном, то есть мерой несопоставимости разных по своей сути вещей.

На мой взгляд, в этом культурном комментарии полностью раскодированно все содержание фразеологизма: предметное, образное, оценочное, экспрессивное, стилистическое, эмотивное, символичес­кое (сакральное). Другими словами, раскрыта его семиотика и сфера употребления, вскрыт его архетип. Такая прозрачность содержания культурного кода данного фразеологизма “вытягивается” авторами словаря на поверхность благодаря  проведению глубокого семиотического и лингвокультурологического анализа. Аналогичным методом распредмечивается культурный код всех фразеологических единиц, включенных в рецензируемый словарь.

Послесловие представляет собой самостоятельную научную работу, посвященную проблеме соотношения двух кодовых систем – языковой и культурной и обобщенному представлению современных научных знаний об их семиотике.

При всем расхождении определений понятия “культура” современная наука уже не отрицает того, что культура является продуктом многовековой, многослойной деятельности, беспрестанно развивающейся и меняющей свою конфигурацию в зависимости от изменяющихся форм осознания человеком мира, которая облигаторно инкорпорирована во все языковые знаки, в том числе фразеологически.

В Послесловии обозначены виды культуры, параметры культурной языковой личности и способы ее идентификации с конкретным социумом. Выделена основная функция культуры – быть ориентиром человека говорящего в выборе его морально-нравственных установок: хорошо-плохо, достойно-недостойно, одобряю-не одобряю и т. п. Показан процесс и результат формирования концептосферы культуры русскоговорящего социума и отдельного коммуниканта. В Послесловии также отмечается, что человек живет в широком контексте культуры: социальном и своем собственном.

В статье представлено три критерия отбора фразеологизмов для данного словаря: первое – 16 тематических и идеографических полей; второе – архeтипичность культурных слоёв; третье – включённость в ФЕ многообразия кодов культуры. Из такого теоретического экскурса читателю словаря становится наконец понятно, что такое культурный код языка как объект лингвокультурологии и его вербализация (фразеологизация как её предмет). Можно сказать, что публикация данного словаря успешно приближает к завершению дискуссию об объекте, предмете, методологии и методах линг­вокультурологии. И в этом тоже – одна из заслуг его составителей, прежде всего В. Н. Телия как автора этого сложного проекта.

Главное в замысле данного словаря – интерпретация давно уже выделенной библиотеки русских фразеологизмов в межпоколенном контексте русскоязычной культуры, многопараметричность ФЕ как микротекстов, разворачивающихся в культурогенные тексты с помощью информации, приведённой в статьях к каждому фразеологизму.

Среди этой информации самой существенной является информация о культурных смыслах и культурной функции ФЕ.  Вызывает некоторый дискомфорт на фоне всего вышеотмеченного самими составителями словаря, с которым мы полностью согласны, утверждение В. Н. Телия о “двуликости” лексикографического портрета ФЕ (с. 779). В. Н. Телия в Предисловии, Послесловии и в статье “О феномене воспроизводимости языковых выражений” 9 отмечает многомерность и многоаспектность фразеологизмов, что явно не согласуется с фразой об их двуликости: явно надо говорить о многоликости фразеологизмов, которая является их онтологическим свойством.

Вызывает уважительное отношение В. Н. Телия ко всем ее коллегам, разрабатывавшим раннее другие лексикографические форматы ФЕ, послужившие прообразами (прототипами) рецензируемого словаря: В. Н. Телия включает их в соавторы данного издания.

Особо отметим следующие нововведения, характерные для данного словаря: указана уместность и неуместность ФЕ в различных социальных контекстах посредством системы новых помет: реч. стандарт, неформ., фам., грубо-фам., книжн., прост.; указан принцип деления на высказывания о третьем лице, о собеседнике и о самом себе, что изменяет (варьирует) эмоционально-оценочные смыслы ФЕ; введены показатели грамматической валентности ФЕ; культурологический комментарий, реконструирующий культурные образы ФЕ; вскрыта взаимосвязь между образным основанием и значением фразеологизма.

В словаре определена та роль, которую ФЕ выполняют в концептосфере культуры как ее знаки-символы, как эталон или стереотип. Словарь утверждает воспроизводимость ФЕ и его культурологичес­кую родословную. ФЕ здесь выступает как носитель культурной памяти русского народа и русского духа его языка.

Послесловие завершается списком наиболее значимых исследований в области фразеологии, культурологии и эпистемологии, которые послужили методологической базой для теоретической концепции словаря.

Структура словаря трехчастна и включает в себя четыре зоны и семь подзон, которые в свою очередь членятся на другие подразделы, но в целом покрывают толкование ФЕ, иллюстративный материал и его культурологический комментарий. В качестве примера рассмотрим статью фразеологизма “Мышиный жеребчик”.

МЫШИНЫЙ ЖЕРЕБЧИК (с. 391) кто (тем самым указывается на субъект ФЕ – В. Ш.). Молодящийся пожилой мужчина, старик, увлекающийся ухаживанием за женщинами (особенно молодыми) (значение ФЕ – В. Ш.). Имеется в виду, что лицо мужского пола (Х) активно интересуется женщинами, проявляет много внимания по отношению к ним, несмотря на уже далеко не молодой возраст и физическое бессилие (толкование, авторская расшифровка значения ФЕ – В. Ш.). Говорится с неодобрением, с иронией или с презрением. Грубо-фам. (функционально-стилистическая маркировка – В. Ш.).

Не употреб. по отношению к 1-му лицу (рестрикция сферы употребления – В. Ш.).

В роли именной части сказ., подлеж., доп. или обособл. члена предлож.

Порядок слов-компонентов фиксиров (грамматическая функция – В.Ш.).

Далее в статье приводятся семь иллюстраций, авторами которых являются Ю. Герман, В. Платов, В. Вересаев, а также авторы статей из современной периодики.

Он давно не юноша. Но он не из тех мышиных жеребчиков, которые молодятся, зачесывают волосы сбоку или сзади на лысину, гонятся в моде за молодежью, нет. Он выдерживает удары судьбы и возраста с достоинством (Парламентская газета, 2001).

Из этого примера трудно не понять смысла использованного фразеологизма, чего, к сожалению, нельзя сказать из других примеров, приведенных в иллюстративной зоне. Например, – А ты его видела? – Нет, но хотела бы познакомиться. – Не советую. Будешь разочарована. Он – мышиный жеребчик, и этим все сказано (Реч.).

Несколько удивительно, что среди источников иллюстративной зоны нет примера из “Мертвых душ” Н. В. Гоголя, который, по замечанию составителей словаря, ввел это выражение в обиход русской речевой культуры. Продуцентом этого фразеологизма, по мнению автора словаря, является народная речь. В следующей зоне словарной статьи приводится подробная культурологическая информация об истории формирования данного образа и закрепления за данной ФЕ описания социальных, физиологических, экономических и нравственных факторов, вызывающих осуждение общества; приведены языковые параллели из английского языка как указание на смысловую универсальность ФЕ.

Такова схема (структура) зон словарных статей “Большого фразеологического словаря”. В заключении еще раз подчеркнем уникальность и замысла, и реализации рецензируемого лексикографического формата:

  • разработана четкая структура словарной статьи и ее помет, которая выдерживается на протяжении всего словаря;
  • выделены зоны вокабул, в которых учтены аспектуальные, семантические и валентностные различия выделяемых единиц; в грамматической зоне указывается на изменяемость / неизменяемость морфологической формы, на синтаксическую роль ФЕ, порядок слов (фиксированный  / нефиксированный);
  • некоторые ФЕ сопровождаются указаниями на пресуппозиции, если без этого семантизировать фразеологизм невозможно, а также на пропозиции и типовые реалии и их актанты, объясняющие семантику ФЕ;
  • зона вокабулы завершается свернутой пропозицией, указующей на частеречную отнесенность ФЕ и ее вариативность;
  • в словаре впервые приводятся иллокутивные (одобр. / неодобр.) пометы;
  • помечены речевой стандарт и условия использования ФЕ;
  • зона иллюстрации включает издания 50-х гг. ХХ в., в том числе  “речения”;
  • композиционная структура культурологического комментария строго продуманна, унифицирован синтаксис подачи толкования стилистических тропов;
  • в сложных случаях используется перекрестный комментарий для максимальной экспликации образно- смыслового содержания ФЕ;
  • впервые предложен и внесен в словарную статью вершинный модус культурной коннотации (достойно / недостойно личности, моральное, нравственное мироосознание), семантизация образа, характерная для представителей данного языкового коллектива.

ФЕ восполняют номинативно-функциональный запас языка, и тем самым единицы лексикона образно обогащают тезаурус языковой личности.

Информации в словаре так много, она такая всеобъемлющая, что поражает любое воображение трудоемкостью проделанной работы. В связи с этим представляется исчерпывающим высказывание известного лексикографа В. В. Морковкина, который мечтал о таком издании: это новый в жанровом и типологическом отношении словарь с претензией на достойный научный уровень, который потребовал от его авторов чрезвычайных затрат умственной энергии, душевных и физических сил. В полной мере эти слова применимы к рецензируемому фразеологическому словарю.

Потребность в таком словаре давно назрела и очевидна. Все филологи (и учителя, и ученики, и вся научная общественность), несомненно, благодарны авторам и создателям этого словаря за уникальную возможность пройти в открытую ими дверь таинственной комнаты культурного кода русского языка, проникнуть в его кладовые и в авторском освещении рассмотреть бриллиантовые россыпи красот русской фразеологии.

Прихожу к удивительному выводу о том, что словарь вовсе не фразеологический. Фразеология для В. Н. Телия и ее соратников (учеников) выступает в данном словаре как полигон для вытягивания на поверхность содержимого культурного кода русского языка и для лучшего осмысления его любого длинного воспроизводимого знака (не только ФЕ, но и крылатые фразы, паремия и т. п).

Фактически рецензируемый словарь предлагает оригинальную методологию в лингвокультурологической парадигме, так как он открывает новый путь в теоретических исследованиях, декодирующих архетипическую семантику всех культуроносных единиц русского языка, в том числе и слова.

1 Девкин В. Д. Немецкая лексикография: Учебное пособие для вузов. – М., 2005. 2 Longman Dictionary of English and Culture. Addison Wesley Longman Limited Edinburgh Gate, Harlow, 1998. 3 Вайсгербер Й. Л. Родной язык и формирование духа. – М., 1993. 4 Телия В. Н. Русская фразеология (в аспекте лингвокультурологии). – М., 1996. 5 Шаховский В. И. О переводимости эмотивных смыслов художественного текста // Перевод и коммуникация. – М., 1997. Cм. также: Шаховский В. И. Эмотивность и лексикография // Филологические науки. – №6. – 1986; Шаховский В. И. Словная идиоматика как межкультурный феномен // Известия Волг. гос. пед. ун-та. – №1. – 2002. 6 Верещагин Е. М., Костомаров В. Г. Язык и культура: Лингвострановедение в преподавании русского языка как иностранного. – М., 1990. 7 Фразеология в контексте культуры / под ред. В. Н. Телия. – М., 1999; Культурные слои во фразеологизмах и их дискурсивных практиках / под ред. В. Н. Телия. – М., 2003. 8 Русское культурное пространство: Лингвокультурологический словарь / под ред. И. С. Брилевой, Н. П. Вольской, Д. Б. Гудкова, И. В. Захаренко, В. В. Красных. Вып. 1. – М., 2004; Словарь образных выражений русского языка / Г. С. Аристова, М. Л. Ковшова, Е. А. Рысева и др. Под ред. В. Н. Телия. – М., 1995. 9 Телия В. Н. О феномене воспроизводимости языковых выражений / Язык, сознание, коммуникация: Сб. статей / Отв. pед. В. В. Красных, А. И. Изотов. – М., 2005.

 

В. И. Шаховский,

д. филол. н., проф. (Волгоград)