Сегодня уникальных пользователей: 1
за все время : 1
МЫ В СОЦИАЛЬНЫХ СЕТЯХ:
Новости
С.А. Жаботинская. КОНЦЕПТУАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ ЯЗЫКА: ФРЕЙМОВЫЕ СЕТИ

26.03.2021.

В статье предлагается лингвокогнитивный подход к анализу информации, представленной словом и лексическим полем. Эта информация, определяемая как концептосфера, структурируется путем комбинаторики пяти базовых фреймов, которые формируют сетевую концептуальную матрицу. Её конституенты рассматриваются как концептуальные домены.
Ключевые слова: когнитивная лингвистика, лексическая семантика, базовые фреймы, сеть, концептосфера, домен, концептуальная матрица.
Данная статья посвящена вопросу о способах моделирования структур вербализованных знаний, который является одним из ключевых в когнитивной лингвистике.
Ныне когнитивная лингвистика «вошла в период совершеннолетия» [35: 7], оформившись в самостоятельную дисциплину со своими целями, задачами и методологией. Когнитивная парадигма исследований языка, обращающаяся к проблеме «язык и мозг/мышление», представлена триадой «нейролингвистика, психолингвистика и когнитивная лингвистика». Тесно взаимодействуя друг с другом, каждая из этих дисциплин преследует тем не менее свою конкретную цель. Для нейролингвистики таковой является уяснение работы мозга, связанной с различными случаями использования языка. В фокусе внимания психолингвистики пребывают психические явления и процессы, стоящие за использованием языка и выявляемые путем наблюдения и эксперимента при работе с информантами. Проблема психологических оснований языка и речи имеет первостепенную значимость и для когнитивной лингвистики, где ее решение, однако, не является конечной целью. Уяснение принципов организации человеческого мышления необходимо когнитивной лингвистике для того, чтобы объяснить сам феномен языка, который не просто «связан» с мышлением, но каким-то образом интегрирован в него. По своим целям, задачам и методам психолингвистика тяготеет к психологии, в то время как когнитивная лингвистика становится продолжением лингвистики в ее традиционном понимании.
Объектом изучения в когнитивной лингвистике являются значения единиц языка и речи, формирующие систему наших знаний, как о самом языке, так и о мире. Значение есть ментальная сущность – это концепт, «связанный» знаком [11: 6; см. также 16: 2]. Это когнитивный феномен, за которым стоит определенная структура знания. Основная цель объективирующей ее единицы номинации – вызволить эту структуру из памяти [9: 253]. Термин «концепт» выступает в качестве родового понятия для целого ряда ментальных сущностей, к которым относятся представление (обобщенный чувственно-наглядный образ), понятие (мысль о наиболее общих, существенных признаках предмета или явления – результат рационального познания), гештальт (комплексная, целостная функциональная структура, совмещающая чувственные и рациональные элементы), схема действий. То есть концептами могут быть разносубстратные единицы оперативного сознания [7: 143; 15: 56-58]. Как единица познания мира концепт может иметь различную степень информативной насыщенности, оставаясь при этом целостным образованием, способным пополняться, изменяться и отражать человеческий опыт [14: 77]. Будучи субъективным отражением опытных данных, концепт обладает динамической природой: он конструируется человеческим сознанием, в связи с чем значение определяется также как концептуализация (результат когнитивной обработки) [29: 5]. Предметом исследования в когнитивной лингвистике становятся представленные в системе вербализованных знаний концептуальные структуры и когнитивные операции, а также способы их манифестации посредством языковых знаков.
Таким образом, в когнитивной лингвистике человеческий язык в его широком понимании рассматривается как упорядоченная информационная система (своего рода «база данных») к которой применяются определенные когнитивные операции (действующие аналогично «процессору»). Среди школ, представляющих современную когнитивную лингвистику, одни уделяют больше внимания изучению информационных структур (теория семантических примитивов [38], теория прототипов [36; 24; 37; 38], фреймовая семантика и конструкционная грамматика [19; 20; 21], теория иконизма [22; 33], другие же в большей мере ориентированы на выявление когнитивных операций (теория перспектив [32], теория метафоры [25; 26; 27], теория концептуальной интеграции, или блендинга [18]). К теориям, где информационные структуры и когнитивные операции равноположены по значимости, можно отнести когнитивную грамматику Р.Ленекера [28; 29; 31 и др.]. Все эти школы предлагают методики исследования, которые в целом сопоставимы и дополняют друг друга, внося что-то свое.
Методы, используемые различными школами когнитивной лингвистики, объединяются в рамках понятия «концептуальный анализ». Последний является логичным продолжением семантического анализа, разработанного в традиционной лингвистике. По наблюдению Е.С.Кубряковой, различие между семантическим и концептуальным анализом заключаются в том, что семантический анализ связан с разъяснением языковой единицы, в то время как концептуальный анализ обращен к знаниям о мире. Семантический анализ направлен на экспликацию семантической структуры номинативной единицы, уточнение реализующих ее денотативных, сигнификативных и коннотативных значений; концептуальный же анализ предполагает поиск тех общих концептов, которые подведены под один знак и представляют бытие знака как маркера известной когнитивной структуры [8: 85]. Разграничение семантического и концептуального анализа возможно по двум основным критериям – степени абстрагирования и композиционности.
Что касается степени абстрагирования, то сущностям, которые используются в концептуальном анализе, присуща более высокая степень абстракции по сравнению с теми сущностями, которые фигурируют в семантическом анализе. Не случайно в современной зарубежной когнитивной лингвистике вошел в обиход термин «схема», под которой понимается обобщенная, абрисная понятийная сущность категориального плана. По определению С.Кеммер, «схемы в языке суть генерализации, абстрагированные от языковых форм и значений. Схема есть когнитивная репрезентация, включающая сходные черты, наблюдаемые в многочисленных случаях использования знака. Схемы представляют собой укорененные в мышлении образцы нашего опыта; получив достаточное укоренение, они могут быть использованы при продуцировании и понимании языковых выражений. И в том, и в другом случае последние категоризуются с помощью схем. Тем самым языковые выражения связаны со структурами знания, которые их порождают и обеспечивают их интерпретацию» [23]. Схемами могут быть как отдельные концепты, так и структуры, объединяющие эти концепты друг с другом.
Р.Ленекер называет абстракцию, или схематизацию (закрепление «крупнозернистых» общих черт, отслеживаемых во множестве конкретных данных), и категоризацию двумя основными когнитивными способностями. Их применение способствует выведению всех возможных лингвистических структур из начальных данных [30: 25]. Описательные конструкты когнитивной лингвистики, обладающие высокой степенью обобщения, должны, согласно Р.Ленекеру, отвечать таким требованиям: (а) быть применимыми для семантического описания многочисленных феноменов в различных языках; (б) быть сопоставимыми с определенными наблюдаемыми когнитивными способностями; (в) быть задействованными в эксплицитной категоризации разнообразных языковых явлений [30: 27].
Критерий композиционности заключается в следующем. Если для семантического анализа достаточно выявления перечня элементов, входящих в состав значения, то при концептуальном анализе эти элементы должны быть соотнесены между собой и объединены в составе некоторой концептуальной (схемной) структуры. Используемая подсознательно, то есть, принадлежа «сознанию заднего плана» (backstage cognition), такая структура может не иметь прямых языковых средств для своей экспликации; она реконструируется в результате интроспекции исследователя, его умения увидеть за множеством разноплановых фактов языка определенную закономерность.
Критерий композиционности является основополагающим для конструкционной грамматики, которая стала продолжением фреймовой семантики. Говоря о том, что в когнитивной лингвистике при описании знаний синтаксиса центральную роль играют конструкции, У.Крофт указывает на характеристики последних. (1) Конструкции есть независимые грамматические сущности. Они присутствуют в мышлении как интегрированные целостности, превышающие сумму входящих в их состав категорий и отношений, даже если таковые имеют психологическую самостоятельность. (2) Конструкции являются символическими (знаковыми) единицами, то есть единством формы и функции. Конструкциям присуща своя морфология, свой синтаксис и свое значение. (3) В конструкциях может быть представлена различная степень схемности. Между двумя полюсами, образуемыми идиомами с фиксированной лексикой и наиболее абстрактными синтаксическими структурами («схемами правил» типа SVO) существует континуум промежуточных форм (типа pull NP’s leg; /ср. русск. водить NP:кого-либо за нос – С.Ж./). Тем самым между лексикой и грамматикой нет жесткой границы. (4) Конструкции формируют сеть наших знаний, связанных с языком [17: 64-66]. Как отмечает У.Крофт, по поводу возможной природы этой сети существуют различные точки зрения. Так, в частности, школа конструкционной грамматики (Ч.Филлмор и П.Кей) представляет ее как сеть знаний, аналогичную той, что предлагается в теории искусственного интеллекта. В такой сети конструкции и их элементы являют собой репрезентационные единицы, связанные таксономическими (“есть А”) и меронимическими (“иметь как часть”) отношениями. Школа когнитивной грамматики (Р.Ленекер) отдает предпочтение моделям интерактивного распространения активации, обычно ассоциируемым с коннекционизмом. В работе А.Голдберг совмещаются обе точки зрения [17: 66].
Теоретической посылкой, доказываемой в работе А.Голдберг [21], является тезис о том, что в простых предложениях конструкции играют центральную роль в связывании формы и значения. Синтаксические структуры (паттерны) простых предложений наделены значением, то есть носителями значения являются сами конструкции, независимо от того, каким лексическим материалом они наполняются. В исследовании А.Голдберг в фокусе внимания пребывают конструкции с полнозначным глаголом, задающим аргументные роли. Однако, со всей очевидностью, спектр конструкций, организующих вербализованную информацию, должен быть шире. Такие конструкции есть концептуальные схемы. Вопрос о том, какими они могут быть, и обсуждается в данной статье.
В ряде моих работ [2; 3; 5; 6; 40; 41], посвященных анализу различного языкового материала, в качестве концептуальных схем используются вербальные структуры, узлы которых, обозначенные местоимениями, наделены обобщенным значением, соответствующим основным категориям мышления. Для построения таких схем я использую пять базовых фреймов, имеющих свои модификации. Это предметный фрейм, таксономический фрейм, посессивный фрейм, акциональный фрейм и компаративный фрейм. Фреймы названы «базовыми», поскольку они демонстрируют наиболее общие принципы категоризации и организации вербализованной информации. Это прежде всего информация онтологического плана о предметах материального мира, их свойствах и реляциях. Категориальный концепт ПРЕДМЕТ есть автономное ментальное пространство, имеющее внутрипространственную структуру. Несколько взаимосвязанных предметов образуют межпространственную сетевую структуру. Таким образом, понятийная категория предмета является центральным звеном в схемной концептуальной сети.
В предметном фрейме одна и та же сущность (НЕЧТО или НЕКТО) характеризуется по своим количественным, качественным, бытийным, локативным и темпоральным параметрам. Таковые представлены в наборе пропозиций, где между предметом и его свойствами устанавливается внутрипространственная связь есть/существует: НЕЧТО есть СТОЛЬКО (количество); НЕЧТО есть ТАКОЕ (качество); НЕЧТО существует ТАК (способ бытия); НЕЧТО есть/существует ТАМ (место бытия); НЕЧТО есть/существует ТОГДА (время бытия). Свойства предмета могут получить субъектную оценку ТАК (приблизительно – точно; норма – больше – меньше; истинно – ложно; нейтрально – хорошо – плохо). Предметноцентрический фрейм является концептуальной основой частеречных систем (см. [2; 4]).
Прочие фреймы представляют межпространственные связи нескольких предметов, каждый из которых может быть при необходимости развернут в предметный фрейм.
В акциональном фрейме несколько предметов, являющихся участниками события, наделяются аргументными ролями (ср. [19; 20; 21]). Эти предметы объединяются межпространственными связями, которые предопределены действием агенса и обозначены глаголом действует или делает в сопровождении предлогов: действует с помощью (инструмента или помощника); действует на (пациенс/объект); действует к / в направлении (реципиента); действует для / из-за (цели или причины); действует для (результата или бенефицианта).
Посессивный фрейм демонстрирует межпространственную связь НЕЧТО-обладатель (possessor) имеет НЕЧТО-обладаемое (possessed). Отношение посессивности специфицируется в трех субфреймах: (1) собственник (owner) имеет собственность (owned): Петр имеет дом; (2) целое имеет часть: книга имеет обложку; (3) контейнер имеет содержимое: год имеет месяцы. (См. подробнее в [39; 40]).
Таксономический фрейм представляет отношения категоризации, которые проявляются в двух вариантах: (1) НЕЧТО-вид есть НЕЧТО-род: собака /есть/ животное; (2) НЕЧТО-вид есть НЕЧТО-роль: собака /есть/ соня. В то время как «род» – постоянный таксон предметной сущности (вида), «роль» есть ее временный таксон.
Компаративный фрейм, возникающий на основе таксономического фрейма, формируется межпространственными связями тождества, сходства и подобия: (1) тождество – НЕЧТО-референт есть (как) НЕЧТО-коррелят: это животное есть (как) собака [это собака]; (2) сходство – НЕЧТО-референт есть как НЕЧТО-коррелят: это животное есть как собака [это волк]; (3) подобие – НЕЧТО-референт есть как бы НЕЧТО-коррелят: это животное/собака есть как бы человек [это животное/ собака]. Субфрейм подобия лежит в основе концептуальной метафоры.
В результате интеграции базовых фреймов возникает схемная межфреймовая сеть (схема 1). Абстрактные концепты, представленные ее узлами (слотами) и отношениями между ними могут быть специфицированы в значениях различных языковых единиц. Можно предположить, что эта сеть есть универсальный инструмент человеческого мышления. Предопределяя наиболее общий, изначальный принцип организации информации и задавая возможные направления нашего осмысления предметного мира, фреймовая сеть проявляется на различных уровнях языковой системы. Подтверждением тому служат ряд исследований в таких областях, как семантика словообразования [41], лексико-семантические поля [10], семантика синтаксиса [39; 40] и семантика текста [1; 12].
Остановимся более подробно на возможностях использования межфреймовой сети для концептуального анализа лексики, в частности, для структурации информации, представленной отдельным словом и лексическим полем.
Межфреймовая сеть согласуется с интерпретацией лексического значения, предложенной в когнитивной лингвистике.
В когнитивной лингвистике считается, что в значениях языковых единиц представлены как концептуальное содержание, так и специфические способы его конструирования, зависящие от когнитивных операций. При определении концептуального содержания используется термин домен (domain). Домен есть «любая связная область концептуализации, относительно которой характеризуется семантическая структура» [28: 547]. Так, например, значение слова яблоко устанавливается по отношению к домену фрукты, а значения слова груша – по отношению к домену фрукты или же к домену бокс (“боксерская груша”). Как отмечает Р. Ленекер, все языковые единицы до какой-то степени контекстуально зависимы. Домен и есть контекст для характеризации семантической единицы [28: 147]. То есть, концепты не являются изолированными «атомами» мышления; они понимаются в контексте структур предполагаемых фоновых знаний, по отношению к которым и используется термин «домен» [16: 2]. В широком понимании это может быть любой концепт или область опыта, в том числе и та, которая задается в пространстве текущего дискурса [31: 2/14].
Согласно Р. Ленекеру, домены могут быть базовыми и небазовыми. Хотя для концепта (или концептуального комплекса) типично выступать в роли домена при характеризации другого концепта, существует точка, далее которой редукция невозможна. Если концепт ПАЛЕЦ есть домен для концепта СУСТАВ, РУКА – домен для концепта ПАЛЕЦ, ТЕЛО – домен для концепта РУКА, то что есть доменом для концепта ТЕЛО? Понятие ТЕЛО (в плане формы) есть конфигурация в трехмерном простанстве, но вряд ли можно считать трехмерное пространство концептом, определяемым по отношению к какому-либо другому, более фундаментальному концепту. Отсюда целесообразно рассматривать концепт пространства (двух- или трехмерного) как базовое поле репрезентации, существование которого генетически обусловлено физическими особенностями человеческого организма и которое является неотъемлемой частью нашего врожденного когнитивного аппарата. То есть, наша способность осознавать пространствинные отношения предполагает наличие особого репрезентационного поля, создающего потенциал для таких отношений [28: 149]. Так, например, область пространства поддерживает понимание различных пространственных конфигураций, область времени – понимание изменения [21: 2/15]. В то же время, концептуальный анализ не может выйти за пределы утверждения о том, что такое репрезентационное поле существует и выявить какие-либо его свойства. Примитивное репрезентационное поле такого типа называется базовым доменом. Источником различных базовых доменов становятся наши сенсорные способности. Помимо пространства, к базовым доменам можно отнести время, цвет, громкость звука, запах, тактильные ощущения, эмоции и пр. Не так важен сам инвентарь базовых доменов, как тот факт, что они минимальны, несократимы и, следовательно, необъяснимы в других терминах. Несмотря на наличие связей между базовыми доменами, едва ли можно объяснить вкус в терминах пространства, время в терминах цвета и т.п. По определению, базовые домены занимают самый низший уровень в иерархии концептуальной сложности: они организуют примитивное репрезентационное поле, необходимое для появления любого специфического концепта. Базовые домены формируют объем концептуального потенциала, который по-разному используется конкретными концептами [28: 149].
Каким образом это положение когнитивной грамматики согласуется с предлагаемой мною схемной концептуальной сетью? Очевиден тот факт, что целый ряд упоминаемых Р. Ленекером базовых доменов соотносятся с узлами этой сети. Так, базовые домены, связанные с сенсорным восприятием (цвет, вкус, запах, тактильные характеристики и пр.), подводятся под категорию качества – ТАКОЙ. Эмоции соотносятся с узлом ТАК, будучи одним из видов оценки. То есть, следуя логике межфреймовой сети, базовые домены не равноположены, и для ряда из них существуют свои репрезентационные пространства (категории), которые выступают в роли доменов для соответстувующих «примарных» понятий. Можно предположить, что автономность сохраняют лишь сополагаемые друг с другом домены пространства и времени, которые, действительно, необъяснимы в других терминах и находятся на самом низшем уровне концептуальной сложности. Понятийная категория ПРОСТРАНСТВО становится доменом для категории ПРЕДМЕТ (ограниченное пространство), а категория ВРЕМЯ становится доменом для категории СУЩЕСТВОВАНИЕ (ограниченное время). Категория ПРЕДМЕТ, в свою очередь, есть домен для категорий КАЧЕСТВО, КОЛИЧЕСТВО и МЕСТО. Категория же СУЩЕСТВОВАНИЕ есть домен для категорий БЫТИЕ (сохранение или изменение качества, количества или места), СО-БЫТИЕ (сосуществование на основе посессивных, таксономических и компаративных отношений) и ДЕЙСТВИЕ (взаимодействие, включающее аргументные роли акционального фрейма). Доменом категории ОЦЕНКА («приблизительно – точно», «много – мало», «истинно – ложно», «хорошо – плохо») является категория НАБЛЮДАТЕЛЯ (субъекта оценки), предполагающая наличие наблюдаемого предмета (объекта оценки). В целом же, можно предположить, что базовые домены – генетически «запрограммированные» репрезентационные пространства мысли – выстраиваются в определенную систему, где каждый из базовых доменов занимает свое место в концептуальной иерархии сложности.
Согласно Р.Ленекеру, большинство доменов – небазовые. Небазовым доменом может считаться любая область концептуализации, если она используется как «фон», на котором определяется значение. Такая область может быть представлена концептом или концептуальным комплексом любой степени сложности [28: 150]. Сложность нарастает в направлении от минимальных концептов («красный») к более разработанным сущностям («конфигурация человеческого тела») и к целостным системам знаний («игра в бейсбол»). В какой-то мере небазовые домены организованы иерархично. Так, например, концепт ЯБЛОКО инкорпорирует концепт КРАСНОЕ; концепт ШЕЯ активирует представление о всем человеческом теле. В таких случаях – когда один концепт асимметрично предполагает наличие другого концепта как части своей характеристики – эти концепты занимают более высокие и более низкие уровни в концептуальной организации. Множественные уровни концептуальной организации отслеживаются даже в простых примерах. В большинстве случаев значения определяются путем соотношения не с базовыми доменами, а с понятиями более высокого уровня, чьи связи с базовыми доменами могут быть опосредованы несколькими промежуточными уровнями [31: 2/15]. Различие между базовыми и небазовыми доменами остается относительным. Основное же положение сводится к тому, что не все концепты оптимально определяются непосредставенно в терминах примитивных понятий [28: 150].
Изложенные выше наблюдения также согласуются с моделью концептуальной межфреймовой сети. Все более и более высокие уровни ее организации появляются в результате применения двух основных когнитивных операций. Во-первых, это операция спецификации, то есть конкретизация узлов сети (слотов) и отношений между ними; например, КАЧЕСТВО  ЦВЕТ  КРАСНЫЙ  ярко-красный. Каждый из узлов сети, выступая в роли домена для определенного концепта, представляет собой ментальное пространство со своей собственной структурой, выявление которой является одной из задач концептуального анализа. Во-вторых, домен может возникать в результате операции концептуальной интеграции. В этом случае он включает несколько узлов межфреймовой сети и связи между ними, которые специфицированы в различной степени; например, домен для значения глагола читать: НЕКТО действует (читает) на НЕЧТО (текст). Здесь отслеживается связь между понятиями «домен» и «фрейм», которая отмечается в лингвокогнитивных исследованиях.
Вводя термин «домен» для сходных теоретических конструкутов, Р.Ленекер [28] и Дж.Лакофф [24] опирались на исследования Ч. Филлмора по фреймовой семантике [19; 20]. Термин фрейм акцентирует внимание на том, что семантической функцией доменов является «поддержка» концептов; домены имеют структуру, которая не идентична списку концептов, ассоциируемых с данными опыта [16: 2]. В работе Дж.Лакоффа [24] разрабатывается понятие идеализованной когнитивной модели – ИКМ (Idealized Cognitive Model – ICM), с помощью которого показывается, что фоновое знание, необходимое для идентификации концептов, включает идеализованную модель опыта, и некоторые «несогласовки» в категоризации становятся результатом расхождения между этой моделью и более сложным положением дел в реальном мире [16: 2]. Соотнося друг с другом понятия домен, фрейм и ИКМ, Р.Ленекер отмечает, что они могут быть взаимозаменяемы. То есть, языковое выражение приобретает значение путем активации домена, фрейма, или ИКМ и применения соответствующей операции, которая создает на основе данного содержания определенный конструкт. В результате возникает концепт (концептуализация), который, в свою очередь, может становиться доменом, фреймом, или ИКМ для другого языкового выражения. В то же время, термины домен, фрейм и ИКМ не эквивалентны. Понятие «домен» является наиболее общим, поскольку оно применимо как к базовым, так и небазовым областям концептуализации. Понятие «фрейм» в общих чертах соответствует понятию небазового домена. Сфера использования понятия «ИКМ» еще уже: оно неприменимо для характеристики текущего дискурса или же физических обстоятельств речевого события [31: 2/16].
Модель межфреймовой сети позволяет проиллюстрировать отмеченные Р. Ленекером различия: доменом может быть узел сети или же ее фрагмент (фрейм), включающий несколько узлов и отношения между ними.
Согласно еще одному положению когнитивной грамматики, слово (равно как и другой языковой знак) активирует совокупность концептов – составляющих значения, у каждого из которых есть свой домен. Набор доменов, по отношению к которым характеризуется предикация (признаки), есть концептуальная матрица. Этот набор формирует концептуальную базу – когнитивную структуру, становящуюся «фоном», на котором идентифицируется профиль («фигура») – часть базы, непосредственно связанная с данным языковым знаком. База включает спецификацию в одном или более доменах, совокупно формирующих матрицу [28: 486, 490]. Проиллюстрируем это положение примером. Концептуальной базой слова яблоко является вся ассоциируемая с ним информация: яблоко есть фрукт, плод яблони; оно созревает летом или осенью; оно имеет определенный размер (с небольшой кулак), круглую форму, красный, зеленый или желтый цвет, кисло-сладкий вкус; это съедобный плод, который можно использовать для приготовления различных блюд и т.п. Элементы этой информации соотносятся с определенными доменами как концептами более общего плана (дерево, плод, размер, вкус, цвет, еда и пр.). Взаимодействуя друг с другом, эти домены образуют концептуальную матрицу. В то же время, со словом яблоко непосредственно связана лишь часть концептуальной базы («съедобный фрукт размером с небольшой кулак, круглой формы, красного /зеленого, желтого/ цвета, кисло-сладкий»), которая и становится профилем. Тем самым наиболее «высвеченными» (salient) доменами в концептуальной матрице становятся «плод», «размер», «форма», «цвет», «вкус»).
Термин «концептуальная база» в интерпретации Р.Ленекера сопоставим с тем, что представители датской школы теории концептуальной интеграции определяют как базовое пространство. Оно включает структуры знаний, организующих все концептуальное содержание. Эти структуры являются общими (shared) для всех носителей языка. По наблюдению Г.Расмуссен и А.Хогорда «базовое пространство не локализовано ни в мышлении говорящего, ни в мышлении слушающего; это общее пространство – оно имеет социальную общность как инструмент породившего его мышления. Социальная общность есть характеристика всей концептуальной сети, а не только базового пространства. Базовое пространство есть ментальное пространство. Ментальные пространства различаются по своим типам и ингредиентам, однако все они представляют собой неполные (partial) концептуальные структуры, которые создаются людьми и объединяются различными способами» [34]. Данное определение возвращает нас к размышленьям Б. Рассела по поводу «общественных объектов», существующих в одном «общественном времени», которым измеряются как физические, так и психические события: «два человека вполне могут иметь одно и то же “это”, если оно берется не в полной конкретности, а в несколько абстрактном виде» [13: 103-106].
Как отмечает Р.Ленекер, при описании матрицы языкового выражения недостаточно простого перечисления конституирующих ее доменов. Для значения языковой единицы важно также то, как они взаимосвязаны друг с другом и как обеспечивается доступ к ним (то есть, одни домены могут быть для значения более «центральными», «высвеченными», чем другие) [31: 2/16, 2/18].
Можно утверждать, что межфреймовая сеть как раз и показывает способ взаимосвязи доменов в пределах концептуальной матрицы значения слова. Например, яблоко:
Таксономический фрейм – НЕЧТО-вид (яблоко) есть НЕЧТО-род (фрукт). Предметный фрейм – НЕЧТО (яблоко) есть СТОЛЬКО (одно), есть (круглое, красное, сладкое и т.д.), существует ТАК (растет), существует ТАМ (на дереве), существует ТОГДА (летом, осенью). Компаративный фрейм – ТАКОЕ (вкус) НЕЧТО-референт (яблоко) есть как бы ТАКОЕ (вкус) НЕЧТО-коррелят (мед). Посессивный фрейм – НЕЧТО-целое (яблоко) имеет НЕЧТО-части (мякоть, семена, черенок). Акциональный фрейм – НЕКТО-агенс (человек) действует (выращивает, срывает, ест) на НЕЧТО-объект (яблоко).
То есть, при анализе лексического значения выделенные в результате компонентного анализа семы соотносятся с узлами и отношениями во фреймовой сети, которые выступают в качестве доменов для каждого из представленного семами концептов.
В связи с тем, что в работах Р. Ленекера термин «домен» употребляется как по отношению ко всей фоновой информации, необходимой для идентификации значения языковой единицы, так и по отношению к отдельным конституентам этого фона, образующим матрицу, целесообразно терминологически разграничить эти два понятия. Для обозначения фоновой информации, взятой в целом, можно, на мой взгляд, ввести термин концептосфера, а для обозначения конституента ее структуры (матрицы), имеющего различную степень обобщенности, оставить термин домен.
Вопрос о концептосфере, к которой относится обозначаемая словом сущность, связан с проблемой лексического поля. Традиционно считается, что таковое объединяет слова (как правило, принадлежащие к одной части речи), значения которых подводятся под одну и ту же понятийную категорию. Не является ли в этом случае термин «концептосфера» своего рода новшеством, идентичным по содержанию термину «понятийная категория»? Думаю, на этот вопрос следует ответить отрицательно. Понятийная категория организована иерархически, по гиперо-гипонимическому принципу (например, ОДЕЖДА  верхняя одежда  женская верхняя одежда  платье  свадебное платье). В межфреймовой сети этот тип отношений представлен в разновидности таксономического фрейма «НЕЧТО-вид есть НЕЧТО-род». Матрица же концептосферы есть определенная конфигурация базовых фреймов. То есть, базовые фреймы используются как своего рода «строительные блоки» для воссоздания концептуального остова для ментального представления той или иной области человеческого опыта. Каждая область предопределяет количество таких блоков и их качественный состав. При этом концептуальная структура значения слова носит открытый характер, поскольку она может расширяться за счет дальнейшей «надстройки». В то же время, инструменты для воссоздания такой структуры, по всей вероятности, ограничены. Ими могут быть базовые фреймы, рассмотренные выше.
Для примера рассмотрим сетевую структуру концептосферы ОДЕЖДА, являющуюся понятийной основой для соответствующего лексико-семантического поля существительных современного английского языка. Эта концептосфера формируется путем соположения трех основных доменов:
НЕЧТО-предмет одежды,
НЕКТО-производитель одежды (дизайнер, фирма),
НЕКТО-человек, который носит одежду.
Домены связаны между собой посредством двух акциональных фреймов:
(1) НЕКТО-агенс (производитель) делает НЕЧТО-объект/результат (предмет одежды) для НЕКТО-бенефициант (человек);
(2) НЕКТО-агенс (человек) действует (надевает, носит, снимает) на НЕЧТО: объект (одежду).
• В структуре основного домена – «НЕЧТО-предмет одежды» – представлены предметный, посессивный и компаративный фреймы, фрагменты которых получают эксплицитное выражение во внутренней форме производных номинативных единиц:
Предметный фрейм
НЕЧТО есть ТАКОЕ (форма, длина, материал и пр.): peaked hat, fir coat; НЕЧТО есть СТОЛЬКО: shoes ‘a pair’;
НЕЧТО есть ТАМ (тело человека или часть тела): body suit, necklace, (другой предмет одежды) overcoat;
НЕЧТО существует/действует ТАК: zipper, clasp.
Предметный фрейм + компаративный фрейм
ТАКОЕ (форма) НЕЧТО-референт есть как бы ТАКОЕ (форма) НЕЧТО-коррелят: T-shirt.
Посессивный фрейм + предметный фрейм
НЕЧТО-целое имеет НЕЧТО-часть: pantsuit;
НЕЧТО-целое имеет ТАКОЕ НЕЧТО-часть: high hills ‘shoes’;
НЕЧТО-целое имеет СТОЛЬКО НЕЧТО-частей: double-breasted jacket;
НЕЧТО-целое/контейнер имеет СТОЛЬКО НЕЧТО-частей/содержимо-го: two-piece suit, two-piecer.
Посессивный фрейм + предметный фрейм + компаративный фрейм
НЕЧТО-целое имеет ТАКОЕ (форма) НЕЧТО-часть/референт есть как бы ТАКОЕ (форма) НЕЧТО-коррелят: turtle neck, V neck.
• В структуре домена «НЕКТО-человек, носящий одежду» объединяются посессивный, предметный и акциональный фреймы:
Посессивный фрейм
НЕКТО-целое (человек) имеет НЕЧТО-часть (часть тела – местонахож-дение предмета одежды): necklace, handkerchief.
Предметный фрейм
НЕКТО-человек есть ТАКОЙ (имя, пол, род занятий): Wellington boots, girl’s dress, miner boots.
Акциональный фрейм
НЕКТО-агенс ТАК надевает/снимает НЕЧТО-объект: pullover, step-in;
НЕКТО-агенс ТАМ (регион, особое место) носит НЕЧТО-объект: Astrakhan cap, beach suit;
НЕКТО-агенс ТОГДА (время года, погода, особое событие) носит НЕЧТО-объект: winter dress, sun dress, wedding dress;
НЕКТО-агенс носит НЕЧТО-объект для ТОГО (вид деятельности, защита от, сохранение тепла): surfer, windbreaker, sweater.
• Структрой домена «НЕКТО-производитель одежды» является акциональный фрейм:
НЕКТО-агенс (фирма, дизайнер) производит НЕЧТО-объект: Reebok shoes, Reeboks, bloomers ‘шаровары от дизайнера Аманды Блумер’.
Целостная сетевая модель концептосферы ОДЕЖДА, структурированная с помощью базовых фреймов, представлена на схеме 3, где в силу технических причин отсутствуют компаративный и таксономический фреймы, являющиеся дополнительными конститутивными блоками сети.
Опора на сетевую модель концептосферы позволяет избежать трудностей, возникающих в ходе анализа лексических полей. Во-первых, такая модель дает возможность объединить в пределах понятийного целого номинативные единицы, принадлежащие к различным частям речи. Во-вторых, при анализе лексико-семантического поля, объединяющего слова одной и той же части речи, к примеру, существительные, возникает необходимость их упорядочивания в соответствии со структурой понятийной категории. В качестве таковой выступает родовидовая таксономическая модель. При ее применении исследователи сталкиваются с необходимостью выбора критериев для классификации. Таких критериев, остающихся по сути рядоположенными, существует, как правило, несколько. Так, например, родовое понятие ОДЕЖДА может стратифицироваться далее по таким видовым параметрам, как: (1) одежда мужская – женская – детская; (2) одежда зимняя – летняя – демисезонная;
(3) одежда верхняя – нижняя; (3) одежда для различных частей тела; (4) одежда, предназначенная для определенных целей. При выборе одного из этих параметров в качестве ведущего прочие критерии должны быть выстроены в иерархическом порядке. Но поскольку онтологически эти критерии не иерархичны, их соподчинение зависит от субъективной точки зрения исследователя. Избежать такого субъективизма можно в том случае, если считать понятийной основой лексического поля не понятийную категорию в ее традиционном понимании, а концептосферу, сетевая модель которой и является основой для понятийной стратификации языковых единиц. В то же время, методологический аппарат когнитивной лингвистики применим для объяснения того, как на базе одной и той же концептосферы формируются понятийные категории, отличные друг от друга.
Выше неоднократно подчеркивался тот факт, что концепт есть результат применения когнитивной операции или операций к структурированному содержанию («базе данных»). Согласно теории перспектив, понятийная категория есть сумма ее координат плюс перспективизация – операция выбора одной из координат в качестве ведущей. Изменение перспективы приводит к модификации понятийной категории [32]. Если сумма координат концептосферы представлена ее сетевой моделью как матрицей взаимосвязанных доменов, то выбор различных конституентов сети на роль «перспективы» приводит к видоизменению категории.
Сетевая модель концептосферы не только задает основные направления интерпретации значений единиц лексического поля, но и позволяет объяснить их словообразовательную структуру и семантику. Во внутренней форме номинативной единицы представлен один из фрагментов сетевой модели, который и становится ономасиологической, или номинативной, схемой (см. подробно в [6; 41]).
В заключение подведем итоги. Концепция базовых фреймов согласуется с теоретическими положениями основных школ когнитивной лингвистики. Базовые фреймы могут быть использованы в качестве универсального инструментария для структурации информации, стоящей как за отдельной лексической единицей, так и за лексическим полем. Структурированный фрагмент этой информации, существующей в мышлении имплицитно, объективируется, выводится «на поверхность» во внутренней форме мотивированного слова, в связи с чем базовые фреймовые структуры примененимы и для концептуального анализа словообразовательных значений.

1. Анопина О.В. Концептуальная структура англоязычной рекламы косметики: Дис. … канд. филол. наук. – Черкассы, 1997.
2. Жаботинская С.А. Когнитивные и номинативные аспекты класса числительных (на материале современного английского языка). – М., 1992.
3. Жаботинская С.А. Homo nomine pecuniae ludens (Человек, играющий именем денег) // Вестник Киевского лингвистического университета. – 1997. – № 1/1. – С. 25-32.
4. Жаботинская С.А. Концептуальная модель частеречных систем (германские и славянские языки). – Черкассы, 1998.
5. Жаботинская С.А. Концептуальный анализ: Типы фреймов // Вісник Черкаського ун-ту. – 1999. – Вип. 11. – С. 3-20.
6. Жаботинская С.А. Ономасиологические модели в свете современных направлений когнитивной лингвистики // С любовью к языку. Сб. науч. трудов. Посвящается Е.С. Кубряковой / Под ред. В.А.Виноградова. – М.; Воронеж, 2002. – С. 115-123.
7. Кубрякова Е.С. Роль словообразования в языковой картине мира // Роль человеческого фактора в языке. Язык и картина мира / Под ред. Б.Н. Серебренникова. – М., 1988. – С. 141-172.
8. Кубрякова Е.С. Об одном фрагменте концептуального анализа слова ПАМЯТЬ // Логический анализ языка. Культурные концепты / Под ред. Н.Д.Арутюновой. – М.: Наука, 1991. – С. 85-91.
9. Кубрякова Е.С. Части речи с когнитивной точки зрения. – М., 1997.
10. Нижегородцева-Кириченко Л.А. Лексико-семантическое поле «Интеллектуальная деятельность»: опыт концептуального анализа. Дис. …канд. филол. наук. – Киев, 2000.
11. Никитин М.В. Лексическое значение в слове и словосочетании. – Владимир, 1974.
12. Павкін Д.М. Образ Чарівної Країни в романах Дж. Р.Р. Толкієна: лінгвокогнітивный аналіз: Дис. … канд. філол. наук. – Черкаси, 2002.
13. Рассел Б. Человеческое познание. – Киев, 1987.
14. Рябцева Н.К. Мысль как действие, или риторика рассуждения // Логический анализ языка. Модели действия / Под ред. Н.Д.Арутюновой, Н.К. Рябцевой. – М., 1992. – С. 60-69.
15. Стернин И.А., Быкова Г.В. Концепты и лакуны // Языковое сознание: формирование и функционирование / Под ред. Н.В.Уфимцевой. – М., 1998. – С. 53-67.
16. Clausner, T.C. & Croft, W. Domains and image schemas // Cognitive Linguistics. – 1999. – No 10-1. – P. 1-31.
17. Croft, W. Some contributions of typology to cognitive linguistics, and vice versa // Cognitive linguistics: Foundations, scope and methodology / Ed. by T. Janssen & G. Redecker. – Berlin; New York, 1999. – P. 61-93.
18. Fauconnier, G. & Turner, M. The way we think. Conceptual blending and the mind’s hidden complexities. – New York, 2002.
19. Fillmore, Ch. The case for case // Universals in linguistic theory / Ed. by E.Bach & R.T.Harms, 1968. – P.1-88.
20. Fillmore, Ch. Case for case reopened // Syntax and semantics 8: Grammatical relation / Ed. by P. Cole. New York, 1977. – P. 76-138.
21. Goldberg, A.E. Constructions: A construction grammar approach to argument structure. – Chicago; London, 1995.
22. Haiman, J. Natural syntax. – Cambridge, 1985.
23. Kemmer, S. Schemas and lexical blends // Motivation in language: Studies in honor of Gunter Radden / Ed. by H. Cuykens, T. Berg, R., Dirven, R. & K.-U. Panther. – Manuscript,2001.
24. Lakoff, G. Women, fire, and dangerous things: What categories reveal about the mind. – Chicago,1987.
25. Lakoff, G. & Johnson, M. Metaphors we live by. Chicago & London,1980.
26. Lakoff, G. & Turner, M. More than cool reason: A field guide to poetic metaphor. – Chicago; London, 1989.
27. Lakoff, G. & Johnson, M. Philosophy in the flesh. The embodied mind and its challenge to Western thought. – NY, 1999.
28. Langacker, R.W. Foundations of cognitive grammar. V. 1: Theoretical prerequisites. – Stanford, CA, 1987.
29. Langacker, R.W. Foundations of cognitive grammar. V. 2: Descriptive application. – Stanford, CA, 1991.
30. Langacker, R.W. Assessing the cognitive linguistic enterprise // Cognitive linguistics: Foundations, scope and methodology / Ed. by T.Janssen & G. Redecker. – Berlin; NY, 1999. – P. 13-59.
31. Langacker, R.W. A course in cognitive grammar. Manuscript. Preliminary draft. – San Diego, 2000.
32. MacLaury, R.E. Color and cognition in Mesoamerica: Constructing categories as vantages. – Austin, 1997.
33. Nanny, M. & Fischer, O. (eds.). Form miming meaning. Iconicity in language and literature. – Amsterdam; Philadelphia, 1999.
34. Rasmussen, G. & Hougaard, A. CA, blending, and Base space. An email letter to cg-group in San Diego, May 13, 2002.
35. Redeker, G & Janssen, T. Introduction // Cognitive linguistics: Foundations, scope and methodology / Ed. by T. Janssen & G. Redeker. – Berlin; New York, 1999. – P. 1-12.
36. Rosch, E. Natural categories // Cognitive psychology, 1973. – V. 3. – No 4. – P. 326-350.
37. Taylor, J.R. Linguistic categorization: Prototypes in linguistic theory. – Oxford, 1989.
38. Wierzbicka, A. Semantics. Primes and Universals. – Oxford; New York, 1996.
39. Zhabotynska, S.A. Possession frame // Pragmatics and beyond: Abstracts of the second USSE conference. – Kharkiv, 2001. – P. 100-103.
С.А.Жаботинська
КОНЦЕПТУАЛЬНИЙ АНАЛІЗ МОВИ: ФРЕЙМОВІ МЕРЕЖІ
У статті запропоновано лінгвокогнітивний підхід до аналізу інформації, представленої словом і лексичним полем. Ця інформація, що визначається як концептосфера, структурується шляхом комбінаторики п’яти базових фреймів, які формують сітьову концептуальну матрицю. Її конституенти розглядаються як концептуальні домени.
Ключові слова: когнітивна лінгвістика, лексична семантика, базові фрейми, мережа, концептосфера, домен, концептуальна матриця.
S.A.Zhabotinskaya
THE CONCEPTUAL ANALYSIS OF LANGUAGE:NETWORK OF FRAMES
This paper proposes a cognitive approach to the analysis of information represented by a word and lexical field. Such information, defined as a conceptual sphere, is structured via combining five basic frames and thus construing a network conceptual matrix. Its constituents are considered as conceptual domains.
Key words: cognitive linguistics, lexical semantics, basic frames, network, conceptual sphere, domain, conceptual matrix.

Опубликовано: Мова : науково-теоретичний часопис з мовознавства / Одесский национальный университет имени И. И. Мечникова. Одесса : Астропринт, 2004. № 9. С. 81–92.


Добавить комментарий


восемь + 4 =