Сегодня уникальных пользователей: 217
за все время : 3322511
МЫ В СОЦИАЛЬНЫХ СЕТЯХ:
Научный раздел
Татьяна Слива . Ассоциативно-семантическая структура как языковая составляющая концепта

05.10.17.

Статья опубликована: Язык и литература в контексте межкультурной коммуникации. Материалы научной конференции. / МОН Республики Армения, Ванадзорский госуниверситет. – Ванадзор: Издательский дом СИМ, 2016. – С. 163-168.

Ключевые слова: концепт, ассоциативно-семантическая группа, ассоциативно-семантическая структура, каузема, рефлексема.

Общеизвестно, что системность языковой системы обусловлена системностью окружающего мира. Восприятие и познание человеком объективной действительности происходит посредством языка, поэтому на современном этапе в русле антропологического подхода в лингвистике одной актуальнейших становится проблема осмысления языковой картины мира. Иными словами, антропоцентрический подход к анализу языковых явлений обусловливает необходимость изучения языка с точки зрения его участия в познавательной деятельности человека. Вышедшие в последние годы монографии и статьи Н. Н. Болдырева, А. Вежбицкой, Л. П. Ивановой, Ю.Н. Караулова, Е. С. Кубряковой, Е. А. Селивановой, Ю. С. Степанова, В. Н. Телия и др. содержат важные теоретические сведения о том, как хранятся наши знания о мире, как они структурированы в языке в процессе коммуникации.
Единица описания картины мира – концепт – является базовым понятием когнитивной лингвистики. До сих пор не существует единого определения концепта, вследствие многомерности и сложности его структуры, включающей психическую, социально-культурную части. Однако все исследователи признают наличие у него языковой составляющей.
Далее

АГИОГРАФИЧЕСКОЕ ПОВЕСТВОВАНИЕ ОБ ИСЦЕЛЕНИИ В СРАВНИТЕЛЬНОМ АСПЕКТЕ

02.10.17.

К. В. БОНДАРЬ,
канд. филол. наук, исследователь русско-еврейских языковых и литературных контактов, научный сотрудник Тель-Авивского университета (Израиль)

Статья опубликована: Агиографическое повествование об исцелении в сравнительном аспекте // Наукові записки ХНПУ ім. Г. С. Сковороди. Серія літературознавство. – Вип. 4 (64). – Ч. 2. – Х., 2010. – С. 161-166.

Выдающийся фольклорист ХХ века, профессор Еврейского университета в Иерусалиме Дов Ной (1920 – 2013), много сделавший для изучения устной культуры Восточной Европы и Ближнего Востока, обратил внимание на «истории об исцелении» и выделил их в особый жанр еврейской и христианской книжности первых веков нашей эры [9, c. 126]. Согласно его концепции, происхождение этих историй устное, а затем они проникают в письменную традицию [9, с. 126]. Истории об исцелении, как часть более широкой группы историй о чудесах, подобно другим типам нарратива, проходят стадии развития и трансформации. Будучи зафиксированы в памятниках III – VI вв., они отражают этапы своей дописьменной истории [9, с. 127]. «Чисто еврейские» истории об исцелении (по определению Д. Ноя), связанные с представлениями фарисейского мейнстрима послехрамового периода, соседствуют с «сектантскими», т. е., в данном контексте, христианскими.
Истории об исцелениях в Талмуде и мидрашах создавались и передавались параллельно с новозаветными (евангельскими) историями. Собственно евангельские чудеса – генерализация более частных описаний чудесного выздоровления – раньше талмудических и мидрашистских историй фиксируются в книжности. В соответствии с этим, отмечаются черты полемичности в агадических историях, обращенных к текстам конкурирующей традиции. Таким образом, истории об исцелениях в Новом завете и аморайской литературе, хотя и сохраняют отдаленность друг от друга и развиваются самостоятельно, имеют общий напряженно-полемический контекст. В то же время более поздние произведения житийной литературы ориентируются на подражание, заимствование из новозаветных историй их особенностей и формируют на этой основе собственную поэтику. Далее

«ЖИВУ СНАМИ О ВАС И СТИХАМИ К ВАМ…»: МАРИНА ЦВЕТАЕВА И КОНСТАНТИН РОДЗЕВИЧ

19.09.17.
О. В. КОЗОРОГ,
канд. филол. наук, доцент Харьковского национального педагогического университета им. Сковороды

Из статьи:
“«Чехия осталась у меня в памяти как один синий день, и одна – туманная ночь. Бесконечно люблю Чехию»1, – писала Марина Цветаева Анне Тесковой из Парижа. Воспоминания о своей жизни в Праге преследовали Марину Цветаеву, как память о золотом – веке: «С щемящей нежностью вспоминаю Прагу… Ни один город мне так не врастал в сердце!»2, – отмечала Цветаева в другом письме, обращенном к Анне Тесковой.
Из семнадцати лет, прожитых Цветаевой в эмиграции, на Чехию приходится три года и три месяца. «Прага! Прага! Никогда не рвалась из нее и всегда в нее рвусь…»3.
Из огромного литературного наследия Марины Цветаевой на пражский период ее жизни приходится едва ли не половина (Сто тридцать девять стихотворений написала Цветаева в Чехии: в среднем по одному стихотворению в неделю).”

Полностью с текстом статьи можно ознакомиться здесь: СКАЧАТЬ

К ВОПРОСУ О ЗАГАДОЧНЫХ ГЛОССАХ ВОСТОЧНОСЛАВЯНСКИХ СПИСКОВ ПЯТИКНИЖИЯ

06.09.17.
К. В. БОНДАРЬ,
канд. филол. наук, исследователь русско-еврейских языковых и литературных контактов, научный сотрудник Тель-Авивского университета (Израиль)

Работа выполнена в Центре исследования еврейской диаспоры им. Гольдштейна-Горена Тель-Авивского университета, Израиль (The Goldstein-Goren Diaspora Research Center).

Изучение еврейско-славянских книжно-письменных контактов в позднее средневековье (поддержанное на этом этапе Центром исследования диаспоры Тель-Авивского университета) предполагает обращение к памятникам-свидетелям этих контактов. Одним из самых малоизученных и перспективных направлений работы представляется анализ текстов славянской Библии, испытавших влияние еврейской традиции перевода и толкований. Явление это известно достаточно давно, и первым, кто обратил на него внимание, был А. В. Горский («О славянском переводе Пятикнижия Моисеева, исправленном в XV в. по еврейскому тексту», Прибавления к творениям Св. Отцев. 1860. Ч. 19, кн. 1, С. 134-168). Затем, в эпоху подъема русской библеистики, его исследовал А. В. Михайлов, подготовивший научное издание Книги Бытия («Книга Бытия пророка Моисея в древнеславянском переводе», Варшава, 1900-1908). План научного изучения и издания славянской Библии в свое время не был осуществлен по объективным причинам, а к изучению глосс обратились только в 90-е гг.: А. А. Пичхадзе исследовала текст Книги Исход, опубликовав статью «К истории четьего текста славянского Восьмикнижия» (Евреи и славяне, Т. 3, Иерусалим, 1995), с небольшими изменениями вышедшую также в ТОДРЛ (Т. 49, 1996); А. А. Алексеев посвятил им раздел в «Текстологии славянской Библии» (1999), а затем коснулся проблемы глосс в статье о результатах и перспективах исследования русско-еврейских литературных связей Киевской эпохи (Кенааниты, 2014). Недавние работы принадлежат коллеге А. И. Грищенко. Очевиден огромный исследовательский потенциал материала.
Далее