Сегодня уникальных пользователей: 82
за все время : 2843438
МЫ В СОЦИАЛЬНЫХ СЕТЯХ:
Научный раздел
КОМПОЗИТЫ И СЛОЖНОСОКРАЩЕННЫЕ СЛОВА: О СМЕЖНОСТИ ЯВЛЕНИЙ

22.08.17.
Теркулов В.И., доктор филол. наук, профессор

Цель предлагаемой статьи состоит в сопоставлении универбали-зационной композиции / квазикомпозиции и аббревиации / квазиа-ббревиации и в определении их места в словообразовательной си-стеме языка.
Как это видно из предыдущего предложения, мы предполагаем, что не для всех типов сложных слов сопоставление с аббревиатурами значимо и необходимо. За его пределами вполне закономерно долж-ны остаться деривационные композиты, которые имеют мутацион-ную природу и семантически не тождественны производящим слово-сочетаниям, не могут свободно взаимозаменяться с ними в текстах, что коренным образом отличает их от аббревиатур, находящихся со словообразовательно связанными с ними словосочетаниями в эквива-лентных отношениях. Деривационным композитом является, напри-мер, слово легкоатлет, образованное от легкая атлетика и вклю-чающее в свою семантику не только значение производящего слово-сочетания, но и «привносимую извне» формантную (мутационную) семантику «лица».
В одном ряду с аббревиатурами могут рассматриваться только универбализационные композиты, которые образовываются в ре-зультате предельной лексической конденсации (универбализации) словосочетания в слово, продуцирующей функционально-семантическую текстовую эквивалентность производящей и произ-водной единиц (нагреватель воды = водонагреватель, местожи-тельство = место жительства2 и под.). Напомним, что аббревиатуры тоже возникают в результате универбализации и тоже находятся в отношениях функционально-семантической эквивалентности с про-изводящими словосочетаниями (экобезопасность = экологическая безопасность, культработник = работник культуры и под.).

Полностью с текстом статьи можно ознакомиться здесь: СКАЧАТЬ

БОНДАРЬ К. В. СКАЗОЧНЫЙ МЕТАМОТИВ «ЧУДА» В ПОЭТИКЕ «ПИКОВОЙ ДАМЫ»

18.08.17.

К. В. БОНДАРЬ,
канд. филол. наук, исследователь русско-еврейских языковых и литературных контактов, научный сотрудник Тель-Авивского университета (Израиль)

Направление этой работы задано статьей Н. Н. Петруниной «Пушкин и традиция волшебносказочного повествования (к поэтике «Пиковой дамы»)» [6]. По наблюдениям автора, природа фантастики в повести и ее отношения с реальностью восходят к народной сказочной традиции [6, 50]. Статья, которая показывает отражение в «Пиковой даме» «художественного опыта Пушкина-сказочника… в способе развертывания повествования» [6, 30], дает возможность предполагать некую реализацию в поэтике повести такого сюжетно-композиционного элемента сказочно-былинного эпоса, как «чудо». Его место в жанровом комплексе «былина-сказка», согласно концепции С. Ю. Неклюдова, определяется «взглядом изнутри», «глазами героя», «средствами самого текста», в то время как известная фольклористическая терминология – «чудесный предмет», «волшебное средство» есть следствием «взгляда извне», «авторской речи» в былине и сказке или, если угодно, оценки исследователя [4, 146].
При таком подходе оказывается, что «внешняя» оценка дает признаки «чудесного» на уровне структуры – более или менее постоянные персонажи и их функции, описанные В. Я. Проппом, или объекты изображения по указателю Аарне-Томпсона, и в целом характеризует мир сказки (былины) как чудесный, волшебный. Оценка же «внутренняя» показывает этот мир «совершенно нечудесным», и тем более важно, что «явление из ряда вон выходящее, заслуживающее удивления» предстает как «чудо» (ср. у П. Флоренского: «даже в мире, который нормально описывается как чудесный, чудо является образованием иного уровня, порядка и качества» [4, 147]). Далее

БОНДАРЬ К. В. «ВСЯКАЯ ВСЯЧИНА» В ИСТОРИКО-ЛИТЕРАТУРНОМ КОНТЕКСТЕ

04.08.17.
К. В. БОНДАРЬ, канд. филол. наук, исследователь русско-еврейских языковых и литературных контактов, научный сотрудник Тель-Авивского университета (Израиль)

«Всякая Всячина» – под таким названием в начале января 1769 года в Петербурге, в академическом издательстве начал выходить новый журнал. Деньги за издание вносил Г. В. Козицкий, бывший в ту пору секретарем Екатерины II для «принятия челобитен» и возглавлявший «Собрание, старающееся о переводе иностранных книг».
Журналы уже не были в России чем-то диковинным: еще с 50-х годов существовал почтенный академический журнал ученых новостей, переводов и критической библиографии «Ежемесячные сочинения, к пользе и увеселению служащие»; преподаватели и выпускники престижного Сухопутного шляхетного корпуса – молодые писатели и переводчики – издавали «Праздное время, в пользу употребленное»; поэты. «кружка Хераскова» в Москве участвовали в нескольких друг за другом выходивших периодических изданиях – «Полезное увеселение», «Свободные часы», «Доброе намерение»; наконец, была предпринята попытка издания частного журнала – «Трудолюбивой пчелы» Сумарокова. Эти издания, выходившие на протяжении 50-х-60-х годов, воспроизводили одну и ту же модель: редакторские коллективы журналов, патронировавшиеся властью и разделявшие ее взгляды. К этой же группе можно отнести журнал «Всякая Всячина».
Далее

Тадевосян Тадевос. Гребень для волос и искательницы вшей

23.07.17.
Статья опубликована: Язык и литература в контексте межкультурной коммуникации. Материалы научной конференции. / МОН Республики Армения, Ванадзорский госуниверситет. – Ванадзор: Издательский дом СИМ, 2016. – С. 503-511.

Ключевые слова: вошь, вычесывание вшей, гребень, мифологические конструкции, народная медицина, расчесывание волос, русалка, русские поверья.
Из статьи: “Гребень в мифологических конструкциях выступает как женский эротический символ и магический талисман. Нередко гребни увенчивали изображением птицы как женского начала. Новорожденным девочкам пуповину перерезали через гребень, а уже взрослые девушки прятали его от посторонних, так как с помощью гребня можно было навести порчу. Отголоски этих представлений встречаются в русском фольклоре: колдунья, используя гребень, наводила злые чары на Финиста Ясна-Сокола. Но в то же время гребень помогает герою русских сказок спастись от погони: он бросает его за спину, и сразу позади него вырастает густой непроходимый лес. Впрочем, как отмечает Н. Гаген-Торн: «Гребень является магическим предметом не сам по себе, но благодаря связи с волосами, которые он замещает собою и от которых получает силу» [1, 82].
Волосы – средоточие жизненных сил человека, а расчесывание волос становится магическим обрядом. По представлениям армян Нового Нахичевана, существует особый вид женских демонов – цови-мар (букв. «морская змея» – ‘мар’ по-персидски ‘змея’). Это живущие в воде женщины с длинными волосами, в которых заключена магическая сила. Если постричь цови-маров, они потеряют свое могущество и будут служить людям [2, 53]. В славянском фольклоре расчесывание волос является основной функцией русалок, мавок, водяниц, шишиг, вил, самовил и других водных духов, связанных с божествами плодородия или с культом девушек-утопленниц. Часто русалка расчесывается близ того места, где должен утонуть человек. Мавки, выходя на берег, чтобы расчесать волосы, просят гребень у путников: если дать, то потом надо его выбросить, иначе облысеешь, а если не дать, то мавки доведут щекоткой до смерти. Но ни в коем случае нельзя похищать гребень: русалка преследует укравшего человека до конца жизни. В преданиях о водянице говорится, что она «чешет волосы гребнем, который затем подбирают рыбаки. Из-за этого у них путается невод» [3, 56].
Гребень – символ дождя и лучей солнца – становится своеобразным орудием мести в руках русалок. Причесывая волосы, своим пением и красотой они увлекают мужчин и уносят в подводное царство, откуда те больше не возвращаются. Гребень русалок, как правило, из рыбьих костей, хотя встречаются также золотые и медные расчески. Ср. с аккадской женщиной-демоном Ламашту, чьим атрибутом был гребень, а также с демоном-вампиром Ламией, атрибутом которой был золотой гребень.”

Полностью с текстом статьи можно ознакомиться здесь: СКАЧАТЬ