Сегодня уникальных пользователей: 370
за все время : 3156036
МЫ В СОЦИАЛЬНЫХ СЕТЯХ:
Научный раздел
К. В. БОНДАРЬ. ИРОНИЯ И ПАРАДОКСЫ У КНИГОПИСЦА ЕФРОСИНА

31.01.18.
К. В. БОНДАРЬ,
канд. филол. наук, исследователь русско-еврейских языковых и литературных контактов, научный сотрудник Тель-Авивского университета (Израиль)

XV век был временем русского Предвозрождения во всех областях духовной жизни и, в частности, в литературе, что выразилось в появлении светской повести, интересе к античности, трансформации исторического и агиографического повествования, расширении круга тем и сюжетов, усилении литературной занимательности. Появляются новые произведения, а также переработки уже известных, записи бытовавших устно рассказов, отдельные мотивы, свидетельствующие о преодолении средневековой этикетности и монументализма, допускающие стилистическую сниженность, противоречивость образов, пародийные и сатирические приемы.
Одним из выдающихся книжников этого времени был кирилло-белозерский монах и писец Ефросин, хорошо известный в научной традиции (об актуальности его наследия свидетельствует, например, круглый стол, состоявшийся 2 декабря 2009 г. в Отделе древнерусской литературы ИРЛИ РАН). В настоящей заметке рассматриваются элементы авторской иронии как неотъемлемые черты неповторимой манеры книгописца. Их можно обнаружить в произведениях, так или иначе связанных с фольклором; привносит ироничный подтекст и авторская обработка литературных источников. Прежде всего, необходимо отметить самоиронию, свойственную, впрочем, и другим пишущим современникам Ефросина (о себе книжник говорит: «грешный поп Ефросин» (приписка к Синаксарю), в другом месте указывает: «азъ Ефросин грешнои, сего во зборе не чти, ни многим являи» (приписка к «Сказанию о двенадцати пятниць»).
Далее

СКАЗКА А.М. РЕМИЗОВА «ЗОЛОТОЙ СТОЛБ»: ОБЩАЯ ТИПОЛОГИЯ ФОЛЬКЛОРНОГО СЮЖЕТА

24.01.18.
Статья опубликована: Саакян Э. СКАЗКА А.М. РЕМИЗОВА «ЗОЛОТОЙ СТОЛБ»: ОБЩАЯ ТИПОЛОГИЯ ФОЛЬКЛОРНОГО СЮЖЕТА // Международная конференция “Язык, речь, действительность (онтологические и гносеологические концепции),” посявщенная 85-летию со дня рождения философа-лингвиста, академика Эдуарда Атаяна: Материалы научной конференции. – Ереван: “Арман Асмангулян” ЧП, 2017. – С. 416-428.

Ключевые слова: авторская сказка, А.М. Ремизов, классификация, мифопоэтика, сборник кавказских сказок «Лалазар», сказочный сюжет.

Для творчества Алексея Михайловича Ремизова характерны тенденции к стилизации «чужих текстов», воспроизведению других эпох, народов, синтезу авторского и народного начал. Стилизаторство А.М. Ремизова «построено» преимущественно на фольклорном или древнерусском материале.
Примечания писателя к сборникам по следам текстов и мотивов устного народного творчества составляют полноценный компонент его поэтического замысла. Без понимания всех возможных функций метатекста сложно дать исторически верную оценку творчества А. Ремизова в рамках Серебряного века и русской литературы в целом. Под метатекстом понимается текст, описывающий исходный текст (претекст): авторские комментарии – примечания, предисловие, история повести.
Работа по реконструкции подлинного смысла и формы легенды, сказки преображалась у А. Ремизова в творческий акт, «в неомифологическое конструирование собственного, авторского миф

Полностью с текстом статьи можно ознакомиться здесь: здесь

Ольга Гилюн. Глаголы звучания в повести М.А. Булгакова «Дьяволиада»

29.12.17.
Статья опубликована: Язык и литература в контексте межкультурной коммуникации. Материалы научной конференции. / МОН Республики Армения, Ванадзорский госуниверситет. – Ванадзор: Издательский дом СИМ, 2016. – С. 72-80.

Ключевые слова: языковая картина мира, семантическое поле перцепции, перцептизмы, глаголы звучания.
Из статьи:
“Антропоцентризм современного языкознания определяет повышение интереса к изучению перцептизмов – слов, обозначающих реалии объективной действительности, воспринимаемых человеком с помощью органов чувств: зрения, слуха, обоняния, вкуса и осязания.
В языке функционирует целая система разноуровневых единиц, обозначающих процесс человеческого восприятия и его составляющие. Они образуют полицентрическую структуру функционально-семантического поля перцепции,в пределах которого выделяется 5 автономных зон: зона визуального, аудиального, тактильного, ольфакторного (обонятельного) и вкусового восприятия. Каждая из них представлена единицами, фиксирующими в своей семантике соответствующие перцептивные свойства. В лингвистической терминологии эти единицы обозначаются как визуализмы, аудизмы, тактилизмы, ароматизмы и сейворизмы [3; 118-119].
Следует отметить, что пять чувств, равнозначные на физиологическом уровне, имеют совершенно разное общественное и культурное оформление [11; 34-35], их количественное соотношение также неравномерно: «Зрение и слух существенно важнее обоняния, осязания и вкуса – и соответствующие понятия разработаны языком в гораздо большей степени» [18; 86]. Кроме того, по утверждению Г. Зиммеля, звуковые образы гораздо разнообразнее, чем зрительные: «Изменения выражения лица не могут сравниться по многообразию дифференциаций с тем, что мы фиксируем ухом» [6; 27], тем не менее: «“Звуковые” слова – это лишь небольшая и специфическая группа лексики» [5; 45].
Далее

О. В. КОЗОРОГ. «ЛИТЕРАТУРНАЯ МАСКА» КНЯЗЯ В. Ф. ОДОЕВСКОГО В «ПЕСТРЫХ СКАЗКАХ» В КОНТЕКСТЕ ПУШКИНСКОЙ ПРОЗЫ

13.12.17.
О. В. КОЗОРОГ,
канд. филол. наук, доцент Харьковского национального педагогического университета им. Сковороды

Впервые «Пестрые сказки с красным словцом, собранные Иринеем Модестовичем Гомозейкою, магистром философии и членом разных ученых обществ, изданные В. Безгласным» были опубликованы в Петербурге в 1833 году. Незадолго до их выхода в свет Гоголь в письме к А. С. Данилевскому от 8 февраля 1833 года писал: «Один князь Одоевский деятельнее. На днях печатает он фантастические сцены под заглавием “Пестрые сказки”. Рекомендую: очень будет затейливое издание, потому что производится под моим присмотром»1. Через некоторое время читатель смог познакомиться и с самим сборником.
Сказки были снабжены предисловием издателя, где он сообщал читателю о том, что с явной неохотой берется за публикацию сказок, так как «для одних читателей его сказки покажутся слишком странными, для других слишком обыкновенными, а иные без всякого злого умысла назовут их и странными и необыкновенными вместе»2. Затем следовало предисловие рассказчика – Иринея Модестовича, который в иронической форме излагал свои взгляды на современную действительность.
Появление Иринея Модестовича на страницах «Пестрых сказок» – явление неслучайное. Это сознательный литературный прием, способствующий созданию единства и целостности всего цикла произведений. Образ Иринея Модестовича родственен пушкинскому Ивану Петровичу Белкину, повести которого появились в конце 1831 года. Возможно, именно с выходом в свет пушкинского сборника повестей у Одоевского возникла мысль о собственном цикле сказок, которые явились бы своеобразной “лабораторией” не только идей, но и стилей. Роль рассказчика – Иринея Модестовича Гомозейки, так же, как и в пушкинских повестях, дана Одоевским как «алгебраический знак, поставленный перед математическим выражением», определяющим «направление понимания текста»3.
Далее