Сегодня уникальных пользователей: 116
за все время : 2714240
МЫ В СОЦИАЛЬНЫХ СЕТЯХ:
Новости
БОНДАРЬ К. В. «ВСЯКАЯ ВСЯЧИНА» В ИСТОРИКО-ЛИТЕРАТУРНОМ КОНТЕКСТЕ

04.08.17.

К. В. БОНДАРЬ, канд. филол. наук, исследователь русско-еврейских языковых и литературных контактов, научный сотрудник Тель-Авивского университета (Израиль)

«Всякая Всячина» – под таким названием в начале января 1769 года в Петербурге, в академическом издательстве начал выходить новый журнал. Деньги за издание вносил Г. В. Козицкий, бывший в ту пору секретарем Екатерины II для «принятия челобитен» и возглавлявший «Собрание, старающееся о переводе иностранных книг».
Журналы уже не были в России чем-то диковинным: еще с 50-х годов существовал почтенный академический журнал ученых новостей, переводов и критической библиографии «Ежемесячные сочинения, к пользе и увеселению служащие»; преподаватели и выпускники престижного Сухопутного шляхетного корпуса – молодые писатели и переводчики – издавали «Праздное время, в пользу употребленное»; поэты. «кружка Хераскова» в Москве участвовали в нескольких друг за другом выходивших периодических изданиях – «Полезное увеселение», «Свободные часы», «Доброе намерение»; наконец, была предпринята попытка издания частного журнала – «Трудолюбивой пчелы» Сумарокова. Эти издания, выходившие на протяжении 50-х-60-х годов, воспроизводили одну и ту же модель: редакторские коллективы журналов, патронировавшиеся властью и разделявшие ее взгляды. К этой же группе можно отнести журнал «Всякая Всячина».
И все же «Всякая Всячина» стала первым образцом сатирического направления в журналистике. Это издание было не только заметным событием 1769 – 1770 гг., но сохраняло свое значение и позже, с появлением журналов Н. И. Новикова, Ф. А. Эмина, затем И. А. Крылова и др. – ведь оно было и родоначальником, и оппонентом такого рода журналов в споре о предназначении и границах сатиры.
Неофициальным издателем еженедельника была Екатерина II – журналист, публицист и драматург, чье творчество к настоящему моменту еще не получило должной оценки. Публикация ее литературного наследия началась в XIX веке: издания А. Ф. Смирдина, В. Ф. Солнцева, А. Ф. Маркса; самое полное, академическое издание под редакцией А. Н. Пыпина, выходившее в 1901 – 1907 гг., казалось бы, учитывают обширное наследие писательницы на троне, однако ни в одном из них наш журнал не воспроизводился. С одной стороны, участие Екатерины в нем не было общеизвестным и общепризнанным, с другой – атрибуция ей отдельных статей была гипотетической. Начиная с середины XIX в. были сделаны важные шаги в изучении «Всякой Всячины»: в 1839 г. в «Отечественных записках» появилась заметка М. Макарова «Библиографические редкости («Всякая Всячина», еженедельник на 1769 г., издававшийся с «Барышком» Г. В. Козицким)»; в том же журнале в 1855 г. публиковалось разыскание А. Н. Афанасьева «Русские сатирические журналы 1769 – 1774 гг. Эпизод из истории русской литературы XVIII в». Известное сочинение Н. А. Добролюбова «Русская сатира в век Екатерины» появилось в «Современнике» в 1859 г., а годом позже в «Русском слове» Д. Л. Мордовцев выступил с работой «Обличительная литература в первых русских журналах и стеснение гласности». Журналы Екатерины II упоминались в трудах по истории русской журналистики (А. П. Пятковский), а затем стали предметом ряда статей и книг В. П. Семенникова – известного исследователя редких изданий, библиофила и книговеда начала ХХ в. («Русские сатирические журналы 1769 – 1774 гг. (разыскания об издателях и сотрудниках)», «Материалы для истории русской литературы и для словаря писателей эпохи Екатерины II»). Отдельные аспекты истории еженедельника, как, например, взаимоотношения с английским журналом «Зритель», выходившим в начале XVIII в. под редакцией просветителей Аддисона и Стиля, были рассмотрены В. Ф. Солнцевым и В. Лазурским; «Всякой Всячине» было посвящено монографическое исследование Н. П. Автономова, печатавшееся в «Чтениях Общества любителей истории и древностей Российских» и вышедшее отдельным изданием в 1913 г. В советское время «Всякая Всячина» кратко упоминалась в общих работах по истории русской литературы и журналистики, начиная с учебника Г. А. Гуковского, а затем у П. Н. Беркова, А. В. Западова и др. в контексте критики просветительской программы правительства, екатерининской литературной политики и консервативной позиции, которую заняла «Всякая Всячина» в полемике с «Трутнем».
Думается, настало время вновь обратиться к этому журналу и попытаться с позиций наших сегодняшних знаний взглянуть на этот, говоря современным языком, культурный проект.
Важно отметить, что «Всякая Всячина» выступила в роли законодателя литературных вкусов и выходила с продуманной эстетической установкой: «я хотел показать, первое — что люди иногда могут быть приведены к тому, чтобы смеяться самим себе; второе, открыть дорогу тем, кои умнее меня, давать людям наставления, забавляя их, и третье — говорить русским о русских и не представлять им умоначертаний, кои оные не знают» (из заключительного обращения к читателю). Журнал декларировал на своих страницах: «не целить на особ, а единственно на пороки», и потому с названием и политикой журнала связывается представление об «улыбательной сатире». Мишенью этой сатиры становятся скорее нравы, нежели вкусы. «Всякая Всячина» восклицает: «К чему служат законы, когда нравы испорчены?» и при этом признается, что надпись эта красуется на книжке, купленной ею на Спасском мосту (известное в Москве место торговли лубочными картинками и книгами).
Попытка исправления нравов связана как с просветительскими принципами вообще, так и с особенностями воспитания и образования самой государыни: «она не любила ничего грустного, чувствительного и претендующего на остроумие…», – писал австрийский аристократ на русской службе принц Ш.-Ж. де Линь, – «не любила и не знала новейшей литературы. Она обладала более логикою, чем риторикою. …В ее слоге больше ясности, чем легкости… оттенки, прелесть мелких подробностей, живость слога были чужды ей».
В «письмах» читателей и «ответах» издателя – формах, избранных в качестве литературного приема организаторами журнала – содержатся суждения и оценки, относящиеся к эстетической программе издания, современным ему общественным нравам. Театральные впечатления, например, представлены в отклике анонимной «читательницы» на пьесу Г. Колле «Тесть и зять» (№ 15), изобилующую ненатуральными театральными эффектами и преувеличениями, вместе с замечанием – «критика легка, но искусство не легко; …при теперешнем положении наук у нас…гораздо нужнее поощрение, нежели строгая критика. Но вообще, чем более будет переводов и сочинений, тем более будем иметь надежды получить со временем лучшие, а может быть и совершеннейшие». Неудивительно, что, по отзывам современников, из драматических жанров Екатерина больше любила комедию, чем трагедию. Более по вкусу ей были буффонада и фарс.
Из немногочисленных литературно-критических отзывов во «Всякой всячине» заслуживают внимания защита пьес В. И. Лукина от нападок современников; насмешки над «Тилемахидой» и «Аргенидой» В. К. Тредиаковского, который поистине здесь играет роль «мальчика для битья» («ложася спать, чтоб изволила прочесть рядом шесть страниц нашего сочинения, а потом шесть страниц Тилемахиды, и крепко надеемся, что сим способом уже она не услышит храпления своего супруга», – советует «Всякая Всячина» «читательнице» Авдотье Хрипухиной; «впрочем мы спорить не будем, что стихи Аргениды одни могут служити к таковому же употреблению, но вместе с Тилемахидою они произведут терзание жил, потяготу, тягость и отвращение ото всего»; «если скучна Тилемахида, то этому можно помочь, читая вышедшие из перевода книги древней и римской истории» и т. д.). Необходимо иметь в виду, что простой слог «Всякой Всячины» противопоставляется неясному изложению «Тилемахиды» еще и в борьбе за новый литературный язык; как знак ухода в прошлое норм классицизма, и потому это противопоставление отдано «читателю» – защитнику высокой литературы, критикующему «нововведения». «Всякая Всячина, соединенная с вещами себе подобными, произведет к чтению жадность», – уверены в своей правоте издатели журнала. И как подтверждение этих слов, «читатель» Чертухин хвалит «Всякую Всячину» за то, что хорошо пишет, и хулит за то, что редко (№ 17).
Мы встречаем здесь похвалы М. В. Ломоносову, А. П. Сумарокову («бред мой состоит в том, что браню худых сочинителей…на примере «Зятя и Тестя» и «Разумного Вертопраха» и тому подобных, исключая славных «Синава», «Хорева» и прочих, которые ясно показывают великость духа сочинительства»; «…стал знать вкус во книгах и больше любил читать хороших стихотворцев…покойного Ломоносова и господина Сумарокова, как первых российского Парнаса светильников» (№ 26).
Излишне говорить, что стиль журнала ироничен, но при этом еще – что редко встречается – самоироничен: один из «корреспондентов», камчадал Аришлай Шуши, хранит выпуски «Всякой Всячины» в двух ящиках – в одном «с остротою», во втором «без остроты, следовательно, ничего не значащие». Он надеется, что автор наполнит оба ящика наравне, ибо иначе шкаф его, наклоняясь на одну сторону, непременно упадет (№ 12). «В Аглинском смотрителе, – продолжает эту метафору журнал, – очень немало соли, а Всякая Всячина на него походит, так для чего же не быть и в ней чему полезному для общества?» Зависимость екатерининского журнала от издания Аддисона и Стиля замечена давно, но ее не скрывали и сами издатели.
Резкая, серьезная общественная сатира, с политическим и социальным оттенком, вызывала у царственной писательницы раздражение, так, «геротрагическую» поэму, присланную в редакцию (№ 40) не печатают из-за «меланхоличности».
При этом Екатерина умела подчинять свои личные пристрастия тому, что считала полезным и необходимым – так, она научилась тому, что не следует отделять искусство образовывать людей от искусства ими управлять: «всем известно, какой вред от того происходит, когда вместо знающего человека употребляют дурака, а еще более, выученного глупца. Он думает, что все то делать можно, что написано в Дон Кишоте». Так, зачастую мимоходом, «Всякая Всячина» дает важные эстетические оценки.
«Всякая Всячина» мало пишет о литературе еще и потому, что в какой-то мере сама создает эту новую литературу, и является «бабушкой» многочисленных «внучат» – сатирических журналов, с которыми пытается жить в согласии («любезный внучок «Ни То ни Се» (№ 26). То, что разразилась буря в полемике с «Трутнем», было явной неожиданностью и досадным происшествием для нее (этой важной и сложной темы не будем касаться в этой заметке). В целом литературные вкусы журнала традиционны, темы в основном не выходят за рамки обыденности, а стиль повествования остается легким. Нам представляется важным актуализировать изучение «Всякой Всячины» еще и потому, что в любом случае выход в свет этого издания был необыкновенным событием в истории русской культуры: ни при Елизавете Петровне, ни при Павле Петровиче, ни даже при воспитаннике просвещенной бабушки Александре Павловиче невозможно представить подобного. Кроме того, русские «писатели на троне» были обыкновенно тиранами, а Екатерина вполне реализовала в своем творчестве и в этом журнале в частности некоторые тезисы автоэпитафии: «снисходительная, любившая непринужденность в жизни, веселая от природы, с…добрым сердцем – она имела друзей… В обществе и словесных науках она находила удовольствие» …

От автора:
Статьи о «Всякой Всячине» выходили дважды («Всякая Всячина» и ее литературно-художественные предпочтения // 17 Международные Чтения молодых ученых памяти Л. Я. Лившица. – Х.: ХНПУ ім. Г. С. Сковороди, 2012. – С. 23-25; Литературно-журнальный 1769 год и русская литература // Наукові записки ХНПУ ім. Г. С. Сковороди. Серія літературознавство. – Вип. 3 (75). – Ч. 2. – Х., 2013. – С. 37-42), но публикумая сейчас статья является новой редакцией.


Добавить комментарий


− 9 = ноль